Il Novellino

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Il Novellino » Realta » "Кровные узы" - 2


"Кровные узы" - 2

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

Место: к югу от Рима. Время: 1478 год, середина мая.

Действующие лица:
Рафаэле Риарио - кардинал-священник, внучатый племянник Папы Сикста IV, недавно окончивший Пизанский университет.
Катерина Сфорца - графиня, супруга Джироламо Риарио делла Ровере.

Со свадьбы друга возвращается супруг графини Катерины. Вопреки ее опасениям, ссоры между дядей и племянником не происходит, однако оба держат себя в отношении друг друга с холодной любезностью. Джироламо Риарио затевает охоту и, несмотря на плохое самочувствие молодого кардинала, настаивает на его присутствии.

Отредактировано Caterina Sforza (30.12.2011 22:57:33)

0

2

Несколько дней спустя в палаццо вернулся Джироламо Риарио. Казалось, он рад благополучному возвращению племянника, но, тем не менее, заметно его сторонился, избегая оставаться с Рафаэле наедине. Молодая графиня, напротив, не только не ослабила заботу о дурно себя чувствовавшем госте, но и подолгу беседовала с ним в отведенных ему покоях. Иногда Катерина брала с собой дочь, если Бьянка вела себя тихо. Ныне графиня походила скорее на Мадонну с младенцем Иисусом, нежели на античных богинь, безудержных в своей искушающей красоте.
Между тем, Рафаэле Риарио будто бы все больше слабел. Лекарь, которого позвали к больному, ссылался на глубокое душевное и физическое потрясение. Не удивительно, что Катерина была против участия Рафаэле в охоте, которую замыслил ее благоверный супруг, не успев пробыть дома и трех дней. Ему вдруг стало необходимо общество племянника, которого он так избегал: словно бы для того, чтобы тот видел, как Джироламо здоров и силен. Катерина готова была пропустить любимейшую из забав ради кардинала, но теперь и она не могла от нее отказаться.
Рано утром, пока еще не рассвело, обитатели палаццо засобирались в дорогу. Внутренний двор был наполнен звуками собачьего лая, ржания лошадей, коих было больше, чем обычно – накануне к Риарио приехали богатые купцы, и людского говора.
В предрассветных сумерках Катерина всматривалась в черты лица кардинала Рафаэле Риарио, которого под локоть поддерживал мальчик-слуга.
- Сможете ли Вы ехать верхом, Ваше преосвященство? – Спросила молодая графиня и взглянула вверх.
На еще темном небе не было ни облачка: нарождающийся день обещал быть по-летнему знойным.

Отредактировано Caterina Sforza (30.12.2011 22:56:15)

+1

3

Наблюдая за дядюшкой, Рафаэле думал о том, что Бог не обделил Джироламо Риарио одним весьма сильным преимуществом – изворотливостью. Племянника тот принял, как подобает, любезно, однако конкретных разговоров всячески избегал. Джироламо старательно изображал, будто бы ничего и не было: много шутил, рассказывал последние римские сплетни и употреблял достаточно вина, чтобы поддерживать в себе и госте веселое настроение.
За любым действием следует противодействие, а потому кардинал Риарио решился на небольшую хитрость, которая заключалась в мнимом преувеличении хворей. Пару дней он не поднимался с постели, ссылаясь на рекомендации врача в связи с головокружением и слабостью, затем настала очередь жалоб на несварение желудка. И здесь Рафаэле почти не врал, ибо ему действительно требовалась особая диета. Завершали список напастей головные боли и бессонница, которые вовсе не были выдуманными и являлись привычными спутниками его преосвященства с тех пор, как он побывал во флорентийской тюрьме.
Помимо удовольствия от провокации в этом нехитром притворстве был еще один несомненный плюс: жена дядюшки, монна Катерина проявляла к Риарио много внимания и заботы, а поскольку кардиналу нравилось общество графини, то награда за старания была более чем достойной. И Джироламо, изображавший невозмутимость, нет-нет, да беспокоился о том, как бы с кардиналом чего не вышло, ибо это могло бросить на его имя еще более темную тень.
На охоту Рафаэле собирался тщательно. Проинструктировал слуг и наказал им глядеть в оба. Несмотря на грядущую майскую жару плечи кардинала покрывали собольи меха. Одетый в темное, Рафаэле выглядел бледнее обычного, и в утренних сумерках его глубокие карие глаза казались неестественно большими  и черными. Не чуждый забавы лицедейства он старательно изображал человека, героически борющегося с недугом.
-  Да, монна Катерина, - уверенно ответил кардинал на вопрос графини. – Нельзя охотиться, наблюдая из повозки, и ожидать Вашего возвращения в четырех стенах было бы невыносимо, - сказав это, он будто бы смущенно отвел взгляд и легонько, по-хозяйски, потрепал мальчишку слугу по темным вихрам.

+1

4

- А мне невыносимо видеть, как Вам плохо. Лучше б Вы остались. – Откликнулась Катерина тихо и смутилась по-настоящему.
В присутствии молодого кардинала она все чаще краснела и досадовала на себя за это. Пройдет еще ни мало лет прежде, чем графиня Катерина Сфорца научится так скрывать свои чувства, что сам дьявол не смог бы их отгадать.
- Садитесь на Деметру. – Слуги подвели темно-бурую кобылицу. – Она смирная и будет Вам послушна.
Графиня же вскочила на черного коня, брата бурой кобылицы. Тот гарцевал под нею нетерпеливо, пока не зазвучал охотничий рог. Под цокот копыт, скрип повозок и лай собак не малая процессия выехала за ворота палаццо.
Рим лениво просыпался. На тихих улицах еще не было ни души.
- Ну, Рафаэле, друг мой, как ты себя чувствуешь? – С кардиналом поравнялся Джироламо Риарио, он  был весел и смеялся то и дело. – Уже ль свежий воздух не пойдет тебе на пользу? Да он в два счета излечит все твои хвори.
Катерина опередила кардинала с ответом, хотя слова были обращены не к ней.
- Любезный мой супруг, не забывайте, что охота состоит не только из вдыхания благостных лесных ароматов, но также из опасности. Посему, прошу Вас, будьте осторожны сами и не подвергайте опасности других. Хотя бы сегодня.
Взгляд Джироламо на мгновение стал острым. Он долго смотрел на графиню, а потом на племянника.
- Душа моя, поистине, я самый счастливый из смертных. У меня такая заботливая жена. Что ж… Только, смотри, не докучай сильно своей заботой Его преосвященству. Она может его отяготить, и он нас покинет.  – Вымолвил он невнятно, будто сквозь зубы.
- Ваше преосвященство, уже ль супруг мой прав:  я докучаю Вам?

+1

5

Со всей напускной кротостью, которую порой весьма сложно было отличить от истинной, молодой кардинал отвечал, что не заслуживает таких тревог и искренне сожалеет о том, что стал причиной печалей дядюшкиной супруги. Под богатыми, темными одеждами, меж ребер, гулко стучало от волнения сердце, и чем сильнее билось оно, тем бледнее становился Рафаэле, прятавший взгляд. 
Не слишком проворно, но без демонстрации излишней немощи, Риарио забрался в седло. Упрятанной в перчатку ладонью огладил шею кобылицы. Поднял взгляд. Темные глаза кардинала встретились с ясным взором графини, и Рафаэле как будто бы тоже смутился. Смущение было не менее притворным, чем ухудшение здоровья. На губах промелькнула слабая, извиняющаяся улыбка.
Когда же в пути поравнялся с ним дядюшка, Рафаэле коротко ответил:
- Я Вам верю, мессер Джироламо, - в словах этих крылась двусмыслица, ведь оба прекрасно знали, что одному из них стоит верить так же, как Иуде. При этом роль наивного простачка для Рафаэле теперь была весьма кстати, и, что греха таить, кардинал исполнял ее не без удовольствия, наблюдая за короткой словесной перепалкой супругов.
- Разве могут ангелы-хранители докучать? – ответил он вопросом на вопрос монны Катерины и перевел взгляд на дядюшку, которого комплимент в миг побудил со скептическим смешком пришпорить коня.
Джироламо был чужд любезностей и комплиментов, поэтому в исполнении других они вызывали у него недовольство (если соперник был сильнее его) или насмешку (если упражняющийся в красноречии был слаб).  Племянника Джироламо считал человеком безвольным и слабым во всех смыслах, без исключения, а потому нисколько не опасался.

+1

6

Проводив супруга спокойным взглядом и ласковой улыбкой, Катерина внимательно посмотрела на кардинала.
- Ангел? – Выражение ее лица на мгновение стало лукавым. – Разве Вы не знаете, что среди Сфорца нет ангелов?
Сказав так, молодая графиня отвела взгляд. Что-то невыразимое томило ее душу. Она почувствовала вдруг, что боится своих мыслей, а думала Катерина теперь все чаще только о племяннике своего мужа. Весь путь из города молодая графиня не решалась заговаривать с Рафаэле первой и больше молчала, смотря по сторонам.
Наконец, охотничья процессия оказалась среди холмов, овитых густой сизой дымкой.  Деревья и кустарники медленно окрашивались в нежно-коралловый и золотой цвета, словно их несмело касался кистью невидимый художник. На светлеющем небе еще сверкала одна маленькая звездочка, зацепившаяся за край горизонта.
- Полюбуйтесь, Ваше преосвященство, как… - Катерина хотела было обратить внимание Рафаэле на рассвет и заметить, что прогулка и впрямь должна пойти ему на пользу, как вдруг ее перебила дама с волосами цвета вороньего крыла, выглянувшая из, подъехавшей ближе, повозки.
- Здравствуйте, монна Катерина. Мое почтение, Ваше преосвященство. – По взгляду оливковых глаз, обращенному исключительно к Рафаэле Риарио, было ясно – останься эта дама с ним наедине, кардинальское облачение не смутит ее. Не удержалась она от двусмысленного намека и в присутствии графини.
- Ваш облик успокаивает и одновременно тревожит мое сердце. Я ведь так давно не исповедовалась…
- Вы собираетесь исповедоваться на охоте?! – В притворном изумлении воскликнула Катерина, возвращая даме ее неучтивость. – Впрочем, я понимаю. После того, как Вы подстрелите очередного глухаря или толстого фазана, у Вас появляется непреодолимое желание рассказать о своих грехах, не так ли?
Острый укол молодой графини угодил прямо в цель. Дама, хотя и была старше ее, не нашлась, что ответить и поторопила своего возницу.
- Это монна Паолетта. Вдова. Слывет искусной куртизанкой. – Пояснила Катерина кардиналу. – Вот Вам и охота…

0

7

- Как среди Риарио и делла Ровере нет святых, - негромко и со сдержанной улыбкой ответил Рафаэле на остроту монны Катерины и легонько пришпорил Деметру, чтобы его кобылка не отставала от коня  графини.  «Подобное тянется к подобному» - добавил он мысленно. Пятнадцатилетняя супруга Джироламо Риарио в будущем могла стать как опасным врагом, так и полезным союзником, а потому молодой кардинал предпочитал заручиться поддержкой графини уже сейчас.
Часть пути они проделали в молчании. Монна Паолетта оказалась некстати, ибо мысли кардинала занимала его спутница, поэтому Рафаэле ограничился лишь формальным приветствием и, когда женщина поспешила удалиться прочь, не без иронии заметил, что как преданный слуга Господа не сможет оказать благородной донне в ее просьбе. Вызовет ли это недовольство монны Катерины?
Еще в ранней юности Риарио понял, что благочестием не обязательно обладать, достаточно убедительно изображать его. Несмотря на то, что вдова была хороша собой, нынче Рафаэле охотился на другую дичь. Сам, будучи молод, он тяготел к юности и, как выяснится потом, будет верен ей и впредь.
- Стыдно признаться, но я неумелый охотник, монна Катерина, - усмехнулся кардинал. – Поэтому позвольте держаться подле Вас, как ученик держится подле уважаемого учителя, - снова взглянув глаза в глаза, Риарио на сей раз улыбнулся светло и открыто. 
Тем временем по прибытии всех собравшихся, слуги принялись обустраивать охотничий лагерь. Охоту на фазанов, как и полагалось, намеревались начать после четырех часов дня. Когда остановились повозки, находившиеся в них дамы сбились в стайку, чтобы посплетничать.  Мужчины хвалились друг перед другом оружием и удалью. Кардинальские слуги обустроили для Рафаэле шатер, в котором он мог укрыться от жары и отдохнуть с дороги. Расположение было весьма удобным для того, чтобы беззастенчиво наблюдать за всеми остальными гостями.

0

8

- Мой охотничий опыт и талант не столь велики, но я охотно возьму Вас под свою опеку. – Ответила Катерина, кивнув. – Однако я должна Вас предостеречь: берегитесь, как бы охоту не устроили на Вас самого. Монна Паолетта весьма настойчива, да и кроме нее найдутся желающие… - графиня позволила себе саркастически усмехнуться, - исповедаться.
Ироничный ответ кардинала, брошенный вслед уехавшей вдове, для Катерины был подобен укусу насекомого - не смертельным, но ощутимым. Тем не менее, дочь миланского герцога была слишком горда, чтобы демонстрировать свои чувства, и потому не подала виду.
Когда охотники оказались в лесу, было уже светло. Расположившись на большой поляне, Джироламо Риарио и его гости предались веселью, каждый на свой лад. Катерина долгое время не сходила с коня, объезжая на нем поляну. Осматривая местность, она, вместе с тем, рассматривала собравшихся. Одетая в платье цвета молодой листвы, графиня была почти неприметна на фоне кустарников и деревьев. Потом ей все же пришлось спешиться, чтобы исполнить роль доброй хозяйки и приятной собеседницы.
Во время легкой трапезы, Катерина отправила слугу к шатру кардинала Риарио, чтобы тот узнал о его самочувствии и о том, не желает ли кардинал отправиться с ней на прогулку верхом на лошадях. Надеясь на положительный ответ, графиня ожидала Рафаэле Риарио под раскидистым деревом у тропы, уводящий за склон холма.

+1

9

Была это простая ирония или так проявлялось извечное женское соперничество, Рафаэле не знал. Он не стал спорить с графиней по поводу внимания монны Паолетты, промолчал до поры. В отличие от других Риарио никогда не хвалился любовными похождениями. Это выглядело бы глупо в исполнении того, кто избрал своей защитой напускную кротость.
Когда слуга принес весть от монны Катерины, Рафаэле охотно согласился и не заставил графиню долго ждать. Пока некоторые любители острот, поглядывая в сторону кардинальского шатра, довольно громко рассуждали о том, что есть священники, а есть мужчины, его преосвященство вышел из укрытия и направился туда, где ожидал его слуга, державший под уздцы  Деметру.
Риарио появился на означенной тропе неспешно, как и подобало человеку со слабым здоровьем. Тем не менее, цвет его лица заметно улучшился, и это давало надежду, что кардинал не свалится с лошади к стыду своему и ужасу дамы.
Внимание Катерины было вдвойне приятнее потому, что обществу остальных гостей и мужа она предпочла именно Рафаэле. Впрочем, он не мог бы поручиться в том, что молодая и хитроумная графиня Сфорца не использует его для того, чтобы лишний раз позлить Джироламо, демонстрируя простейший в исполнении пример своенравия и пренебрежения.
- Простите, что не могу спешить так, как спешил к Андромеде Персей, - сказал Рафаэле. Намек этот, указывавший на чудовище - докучливого супруга, был вполне прозрачен. – Но я готов совершить подвиг, если того потребуете Вы, Господь и обстоятельства, - и если расчет кардинала был верным, то такая шутка из уст страдающего телесной слабостью молодого человека должна была выглядеть как трогательное и не совсем умелое хвастовство, что несомненно насмешило бы монну Катерину, вызвав еще одно ироничное замечание.

+1

10

Прежде, чем тронуться с места, Катерина посмотрела на Рафаэле, щурясь так, словно глаза ей слепили лучи солнца. Молодой графине вспомнились слова, сказанные кардиналом ранее, о том, что среди Риарио и дела Ровере нет святых. И правда, за смиреной кротостью Рафаэле, казалось, кроется не злое лукавство. Оно было приятно Катерине, как и острый ум кардинала. Оправдывая его ожидания, графиня рассмеялась, звонко и весело. Но не потому, что находила племянника своего мужа смешным.
- Так Вы полагаете, меня надобно спасать? – Шутливо спросила Катерина, пуская коня рысью. Она оборачивалась, приветливо улыбаясь кардиналу, и смотрела на него чуть с хитрецой.
- Что ж, я буду помнить о Вашем благородном порыве. Но справедливости ради надо заметить, что я не могу требовать от Вас чего бы то ни было. Хотя мне и нужен, нет, не спаситель, а добрый друг и союзник.
Так Катерина смешала шутку с прямотой, а лукавство с искренностью. Отчего-то она не сомневалась, что кардинал поймет ее правильно.
Лошади несли своих седоков меж душистых трав и раскидистых деревьев, прочь от общества остряков, хвастунов и сплетников. От легкого волнения сердце в груди Катерины стучало быстрее и, казалось ей, что оно поет голосами лесных птиц.

0

11

- Вы можете рассчитывать на меня, - уже без лукавства ответил кардинал. Редко кто предлагал ему дружбу так искренне, как это сделала Катерина. Несмотря на все свое лукавство, еще по-юношески доверчивый, Риарио не мог ответить на слова графини Сфорца иначе. Немалую роль в этом сыграло вполне естественное влечение молодого мужчины к хорошенькой и умной женщине.
Пришпорив коня, Рафаэле ненамного вырвался вперед. Деметра была приятно покорной, и ненадолго можно было забыть о мнимой дурноте. Пряный аромат лесных трав кружил голову. Кардинал даже немного взбодрился и приосанился.
Все эти метаморфозы можно было списать на свежий воздух, кратковременный отдых в шатре и близость графини. Вскоре у небольшой поляны, скрытой от любопытных глаз деревьями, они остановились. Место было тихим и светлым. Спешившись, Рафаэле помог Катерине спуститься с коня и мягким жестом отвел ветви деревьев. Так, будто предлагал жене дядюшки взглянуть на райские кущи. Как бы графиня не иронизировала, но сейчас это место было ей под стать. В платье цвета молодой листвы, златовласая, хрупкая Катерина больше походила на волшебное существо, нежели на человека из плоти и крови.
Только потом, перешагнув границу поляны, глядя в ярко освещенное солнечным светом лицо молодой женщины, Рафаэле понял, что все еще держит ее за руку.

Отредактировано Raffaele Riario (08.01.2012 18:49:19)

+1

12

Тепло солнца превратилось в тепло человеческой кожи. Держась за руки, Катерина и Рафаэле вступили в круг света, и графиня, словно зачарованная, не пыталась освободить ладонь. Это мгновение хотелось остановить, чтобы оно продлилось дольше, так, как останавливает время скульптор, запечатлевая движение в камне.
Но голос разума был подобен звону колокольчиков. Он-то и заставил Катерину очнуться и мягко убрать свою руку, в смущении отведя взгляд.
- Вам может стать дурно на солнце, Ваше преосвященство. Присядем в тени деревьев.
Сказав так, Катерина осторожно опустилась на колени подле темного, шершавого ствола дуба. Ее дыхание все еще было неровным после долгой скачки и, грудь высоко вздымалась.
- Простите меня, мой друг. Верно, теперь я могу обращаться к Вам так? – Взгляды графини и кардинала вновь встретились. – Я лишила Вас общества, не спросив на то Вашего желания. Но мне кажется, прогулка для Вас полезнее, чем вино и пьяные разговоры. Вот и румянец появился на Ваших щеках…
Ни голос разума, ни какие-либо тревоги не могли помешать Катерине любоваться молодым мужчиной. Склонив голову на бок, она все смотрела и смотрела, не произнося ни слова.  В молчании угадывалось многое из того, что скрыто.
Катерина опустила веки только, когда смотреть стало нестерпимо от смущения. Она стала срывать цветы вокруг себя, потом поднялась и сорвала еще, чтобы сплести венок.
- Вы снились мне сегодня. – Улыбаясь чуть несмело, тихо произнесла Катерина. Ее пальцы быстро-быстро переплетали между собой стебли цветов и трав.

Отредактировано Caterina Sforza (10.01.2012 00:28:49)

+1

13

Рафаэле не стал возражать. Монна Катерина искренне заботилась о здоровье гостя, и у Риарио не было повода упорствовать, да и выдавать себя не хотелось. Избавившись от плаща, кардинал аккуратно расстелил его под дубом, чтобы жена дядюшки не марала подол платья соком молодой травы. Скромно устроившись рядом, Рафаэле ответил, что напротив был рад избавлению от насмешек, ибо пить с остальными он не имел ни сил, ни желания, похвастаться кардиналу было в самом деле нечем, а слабость давала лишь повод для ловких и не очень шуток, слушать которые он не хотел. Когда же графиня сообщила о том, что видела его во сне, молодой человек заметно оживился.
- Неужели? – на лице показалось неподдельное удивление, ибо известно, что снится тот, о ком часто думают.
Сны самого Рафаэле были малоприятными. Из ночи в ночь его преследовало бледное как мел лицо мертвого красавца Джулиано. Иногда тот, лежа на каменном полу, поворачивал голову в его сторону и, широко раскрытыми глазами, глядел прямо на Риарио. Объятый ужасом, во сне, кардинал не мог пошевелиться. Глаза младшего Медичи были темными, большими и нездешними.
Вспомнив, Риарио невольно вздрогнул и обратил взгляд на тонкие, белые пальцы монны Катерины, молясь о том, чтобы она приняла за смущение его невольный страх.

+1

14

Беседы о снах были частью тайного языка, с помощью которого можно было заявить о своих чувствах, намекнуть на скорую близость, заставить человека трепетать от любви или сгорать от ревности. Рассказ о сне мог быть и орудием насмешки или же содержать в себе угрозу. Все это было прекрасно известно Катерине Сфорца. Но сейчас, сидя под дубом рядом с молодым кардиналом, она сказала простую правду, не стараясь передать сказанным некий потаенный смысл.
- Да. – Легко призналась Катерина. – И во сне Вы были здоровы.
Почти не глядя на Риарио, графиня надела ему на голову венок, благоухающий сладко-горьким, дурманящим ароматом, и вдруг ее ладони замерли у самых щек мужчины. Катерина чуть обернулась назад. Выражение ее лица из благодушного и смущенного превратилось в напряженно сосредоточенное.
- Слышите? – На другом конце поляны из-за цветущих кустов терновника доносился чей-то приглушенный смех.
Заметив, что все еще держит руки у лица кардинала, Катерина резко отдернула их и залилась румянцем. Однако даже пламенное смущение не лишило ее подозрительности и чувства опасности. Поднявшись на ноги и подобрав подол платья, чтобы не шуршал о траву, молодая женщина, подкралась к кустам бесшумно, как кошка. В просвете между ветками можно было увидеть речушку, а на отдалении – две фигуры: мужскую и женскую. Присмотревшись, Катерина узнала по одежде своего супруга и монну Паолетту… Смеясь, хмельной Джироламо обнял вдову и повалил ее на земь, руками стараясь поскорее задрать пышные юбки.
Катерина поспешно отвернулась и, не произнося ни слова, упала спиной в траву. Лицо ее было страшным в тихой ярости. Сжав кулаки, графиня дважды ударила ими о землю.

Отредактировано Caterina Sforza (19.01.2012 17:22:24)

+1

15

- Это хороший сон, - негромко отозвался Рафаэле и замер, когда графиня сначала возложила ему на голову венок из луговых цветов, а потом едва не коснулась лица. Обычно бледный, худощавый Риарио неожиданно вспыхнул, как маков цвет. Благо, в этот момент супруга дядюшки обернулась, потом и вовсе покинула его, оставив наедине с собственным волнением и желанием, которое никуда не делось и стало только сильнее.
Именно поэтому на вопрос Катерины кардинал ответил невнятным вздохом. Длинные пальцы вовремя перехватили венок, чтобы он не свалился с головы. Рафаэле чувствовал себя крайне неловко. Наверное, это было Божье наказание за смех над молодой вдовой.
Впрочем, внутреннее чутье подсказывало ему, что, окажись он наедине с той женщиной, не испытывал бы никакой неловкости, ибо то была бы привычная его преосвященству игра в кошки мышки.
Поспешно поднявшись, кардинал обратил внимание на источник звука и без труда узнал дядюшку и его спутницу. В следующий же момент Рафаэле вместо ангела увидел перед собой разъяренную фурию. То ли поддавшись отчаянному порыву, то ли намереваясь успокоить, не думая о том, как это может быть истолковано потом,  Рафаэле опустился на траву рядом, удержав руку графини за запястье.
- Тише, - лицо его оказалось близко. – Тише, не надо.
Сердце, казалось, подпрыгнуло к горлу. Над ними в цветущих ветвях пели птицы, и это пение казалось кардиналу ангельской насмешкой. Сам не ведая что творит, Рафаэле коснулся губами щеки молодой женщины. Соскользнув с головы, майский благоуханный венок упал в траву.

+1

16

Теплое майское солнце в раз померкло, спрятавшись от молодой графини за головой кардинала. От легкого прикосновения, которое, однако, показалось Катерине обжигающим, щеки ее зарумянились, и ярость, одолевавшая сердце, затихла, как того и хотел Рафаэле Риарио.
В смятении молодая женщина не смогла вымолвить ни слова, хотя поцелуй, подаренный ей так неожиданно, был по-детски невинен. В широко распахнутых медово-карих глазах графини отражалось бескрайнее небо и тот, к кому тянула ее неведомая и непреодолимая сила. Катерина приподнялась на локтях и крепко прижалась своими губами к губам Рафаэле. В ушах будто зашумело море.
Лишь одно невыносимое мгновение длился этот поцелуй, затем, не открывая глаз, молодая графиня склонила златовласую голову на грудь кардиналу.
- Я не люблю его. – Прошептала Катерина. – Но он позорит меня… втаптывает в грязь своими поступками. Если бы не она… и если бы не здесь, когда каждый может увидеть их…
Быть может, слова графини звучали бессмысленно и были не нужны, но она хотела объясниться, чтобы кардинал не подумал дурного.
- Простите меня, Ваше преосвященство. – Катерина отстранилась, хотя желание не отпускать Рафаэле и целовать его вновь и вновь все еще было сильным. - Простите мне мой порыв. Я не знаю, что со мной...

Отредактировано Caterina Sforza (29.01.2012 16:28:25)

0

17

Это была самая искренняя и самая пылкая исповедь, которую Рафаэле довелось слышать. Совершенно естественным казалось обнять молодую женщину за плечи в тот миг, когда она приблизилась, хотя Катерина не требовала утешения. Поцелуй был коротким, но пылким, кардиналу мучительно хотелось продолжения. И если бы он не узнал доселе дядюшкину жену, то решил, что графиня ведет жестокую расчетливую игру, пытаясь руководить его желаниями.
Однако сейчас эта женщина была как никогда бесхитростна. Тяжело вздохнув, не столько от сочувствия, сколько от желания, мучившего его, Рафаэле тихо и медленно произнес:
- Люди несовершенны, монна Катерина, и порой не ведают что творят. Даже, когда уверены, что все предусмотрели. Я знаю, что Вам причиняет боль его пренебрежение, но кроме молитвы богоугодных средств нет.
Яд, кинжал, прочие средства мести к богоугодным не относились. К тому же, Риарио не хотел прослыть подстрекателем, несмотря на всю неприязнь к Джироламо. В голову пришла мысль о том, что сказал бы дядюшка, увидев их с Катериной? Вздохнув, Рафаэле снова посмотрел на графиню, пытаясь удержать ее взгляд.
- Будем надеяться, что никто кроме нас их не увидит. Не стоит портить такую чудесную прогулку.
О, скольких сил стоили кардиналу эти, казалось бы, простые слова!

Отредактировано Raffaele Riario (31.01.2012 15:36:34)

0

18

В то время как кардинал говорил о богоугодных делах, мысли дочери хитроумного Галеацо Сфорца вились вокруг средств не богоугодных. Неверного мужа можно не только убить (более того, пока брачный союз выгоден, этого делать не стоит), но ему так же можно отомстить, опозорив ответной изменой или же изведя его любовницу. Таковыми думами согревалось сердце, но, посмотрев в ясные глаза Рафаэле Риарио, Катерина устыдилась, хотя и знала, что молодой кардинал, как и она, вовсе не праведник. Сколь же неразумно поддаваться слепому гневу! Столь же неразумно, как и омрачать дивный день дурными мыслями о том, кто этого не стоит.
- Вы правы. – Только и вымолвила графиня, чувствуя, что сердце по-прежнему учащенно бьется от сладкого желания, по своей силе превышающего все другие страсти. Смотреть на молодого мужчину прямо стало еще невыносимее, и все же Катерина пыталась найти в чертах его лица отклик взаимности.
- Но мне не о чем больше молиться, кроме как о Вашем здоровье, благодаря Бога за то, что он послал мне Вас. – Губам графини вернулась тонкая улыбка и выражение ее лица вновь стало спокойным и кротким.
Не медля больше ни минуты, Катерина протянула Рафаэле раскрытую ладонь и решительно встала, увлекая его за собой. Из-за ветвей терновника все явственнее доносились нарастающие сладострастные стоны. Но кардинал и графиня уже не слышали их. Уходя прочь, они крепко держались за руки.

+1


Вы здесь » Il Novellino » Realta » "Кровные узы" - 2