Il Novellino

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Il Novellino » Realta » "Кровные узы" - 3


"Кровные узы" - 3

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

Место: Рим, палаццо кардинала Риарио. Время: 1478 год, конец июня. Праздник святых апостолов Петра и Павла.

Действующие лица:
Рафаэле Риарио - кардинал-священник, внучатый племянник Папы Сикста IV, недавно окончивший Пизанский университет.
Катерина Сфорца - графиня, супруга Джироламо Риарио делла Ровере.

Кардинал Риарио устраивает грандиозное шествие по улицам вечного города а затем пир, чтобы показать друзьям и врагам не только богатство и власть, но свое влиятельное положение.

0

2

Рим в конце июня похож на раскаленную сковороду. Небосвод, словно крышка, которой придавливают шкварчащее мясо. Пока пройдешь по улице, сойдет семь потов. Жаркое солнце не жалеет никого, заставляя смиренно опускать голову и прятать глаза. Камни нагреты до того сильно, что тепло проникает сквозь подошвы башмаков. Пар, как известно, костей не ломит, но пятки жжет.
Горожане ходят быстро, поближе к домам или стремятся в тень деревьев. Мужики торопливо утирают пот рукавом, а люди благородные аккуратно промокают лоб платком. Дамы прячут лица под вуалью, чтобы не сделаться смуглыми как простолюдинки, щеки и руки которых словно покрыты бронзой.
Но сегодня, в день Петра и Павла, даже несмотря на жару и безжалостное солнце, стояли римляне сплошной стеной, в три ряда, и завороженно глядели, как степенно двигается вдоль улиц процессия с дарами вечному городу от кардинала Риарио. Сам кардинал ехал во главе на длинноногом белом жеребце и взирал на приветствовавший его люд так, будто только что спустился с неба - с величавым спокойствием.
С восхищением смотрели взрослые и дети, перешептывались, показывали пальцами. Сверкали узорные бляшки на сбруе, блестела вышивка попон. От богатства и блеска перехватывало дух.
Когда настал вечер, пришло время веселого пира. В кардинальском палаццо собрались церковные сановники, благородные мессеры и донны. Щеголяли друг перед другом изысканными манерами, украшениями и богатством одежд. Выписывали белыми, усыпанными перстнями руками изящные жесты. Рассказывали друг другу последние сплетни, упражнялись в остротах. Звучала музыка. Ноты смешивались с щебетанием девиц да веселым, дружным смехом. На длинных столах красовались золотые и серебряные блюда. Слуги, спеша угодить гостям, ловко разливали по кубкам вино.
Семнадцатилетний Рафаэле Риарио, как и большинство его родственников, умел пускать пыль в глаза.

+1

3

Оттого-то глаза Джироламо Риарио сверкали, будто слезились, наполненные злобой и завистью. Скрыть их не помогла даже улыбка, казалось, намертво застывшая на его лице. Юнец, который мог погибнуть и унести с собой в могилу свидетельство его позора, здравствовал и смел хвастаться своим богатством.  За то, что кардинал быстро оправился от приключившейся с ним по дороге из Флоренции болезни, благодарить следовало Катерину, и Джироламо благодарил на свой лад: все время держал жену подле себя, никуда не отпуская, а в разговорах на людях сыпал и сыпал слова любви, словно из рога изобилия, наедине же старался задеть мягким укором по какому-нибудь незначительному поводу. На большее он не решался. Своенравная и гордая графиня была не из тех женщин, что позволяют кому бы то ни было себя унижать, даже если речь шла о законном супруге. Катерина терпела, оказывая супругу, положенные ему по закону Божьему, знаки внимания, но в случае надобности отвечала едкими остротами, которые злили Джироламо, и, к его еще большей досаде, лишали его дара речи.
«Пусть себе вскипает, словно вода в котле», думала юная графиня и ждала того дня, когда она сможет вновь увидеть Рафаэле.
Вернувшееся здоровье сделало кардинала еще более статным, а память о пережитых испытаниях и понимание собственной значимости для Рима придали его красивому лицу выражение благородного величия. Не юноша, но муж вел за собой праздничную процессию, и даже жар раскаленного светила не мог его согнуть. Катерина любовалось кардиналом, бросая тайные взгляды из-за складок тонкой вуали, прикрывавшей ее лицо. На пиру их разделило лишь одно место, занятое, конечно, Джироламо. Тот, как и все эти дни, не спускал с супруги глаз, но пил слишком много, а обществом Катерины на самом деле наслаждался слишком мало. Еще меньше его устраивало общество племянника. Когда Джироламо, наконец, встал под предлогом естественной нужды, которую испытывало его тело, а потом очутился среди своих друзей за другим столом, Катерина присела к кардиналу чуть ближе.
- Великолепный праздник, Ваше преосвященство! – Произнесла графиня тихо. – Как бы мой муж не задумал чего дурного.
Не в силах совладать с собой, Катерина заглянула молодому кардиналу в глаза, надеясь прочитать в них ответ на свой вопрос: ждал ли он этой встречи так же, как ждала она, или уже позабыл ее и то ласковое майское небо, что было свидетелем их обоюдного смятения?

Отредактировано Caterina Sforza (27.03.2012 21:23:53)

+1

4

Джироламо Риарио был осыпан святейшим дядюшкой такими почестями, что слыл самым богатым человеком в Риме. И тем приятнее было Рафаэле вызвать зависть у мужа графини. Во-первых, потому что это был отличный повод продемонстрировать, что кардинал пребывает в добром здравии и прекрасном расположении духа. Во-вторых, чтобы доказать, что история с покушением нисколько не отразилась на его благополучии. А о том, что время от времени, в моменты подступающей дурноты, Рафаэле видел широко раскрытые, смотрящие на него глаза мертвого Джулиано Медичи, следовало помалкивать.
Голос графини Сфорца был сладок как мед. Услышав слова предупреждения, Рафаэле ответил долгим, внимательным взглядом. Всем было известно, что Джироламо предпочитает действовать чужими руками. Пока Рафаэле под защитой папы, дядюшка не решится открыто выступить против него, однако нашептать на ухо Его Святейшеству много чего может. Тогда Рафаэле в который раз придется изображать кроткого агнца. Занятие сие кардинал практиковал время от времени для отвода глаз.
В ответ на ожидающий взгляд графини Риарио взял руку женщины в свою, побуждая ее вместе с ним подняться из-за стола.
- Не угодно ли будет пройтись?
Молодой музыкант, увидев, что кардинал любезничает с дамой и надеясь подзаработать на пении канцон, подался было следом, но вовремя увидел упреждающий жест. Лишние глаза и уши Рафаэле не требовались. Май кардинал помнил слишком хорошо.

+1

5

Катерина не сумела вымолвить в ответ ни слова, только кивнула, подаваясь вслед за хозяином гостеприимного дома. С другими она была говорлива, весела и порой лукава, играя роль блистательной монны, но стоило только оказаться к Рафаэле ближе, стоило ему только взять графиню за руку, как сердце ее затрепетало от волнения, и мысли спутались. Откуда взялась эта нелепая робость у нее, Катерины Сфорца, ничего и никого не страшащейся?...
Однако оказаться наедине с молодым кардиналом было столь же радостно, сколь и волнительно. Покидая залу, графиня даже не взглянула в сторону законного супруга, которому тоже было не до нее. Пусть бы он и вовсе провалился вместе со своими льстивыми друзьями!
Темная римская ночь не принесла желанной прохлады. Воздух так густо был приправлен запахами, что становилось тяжело дышать. В тишине, которая была теперь лучшей музыкой, иногда звучал лишь лай собак да отзвуки шума, доносившегося из пиршественного зала.
- О чем Вы хотели со мной говорить? – прошептала Катерина, не сводя с кардинала глаз и не отнимая своей ладони из его горячих пальцев. И взгляд ее по-прежнему был вопрошающим, требующим ответа на вопрос, не прозвучавший вслух, но легко читаемый в  медовых глазах молодой женщины. 
- Дни тянулись так долго...

Отредактировано Caterina Sforza (28.03.2012 22:02:15)

+1

6

Кажется, супруга Джироламо поначалу смутилась. А в следующий момент она едва ли не прямо сказала об ожидании. «Интересно, - думал Рафаэле, - все ли Сфорца такие – горячие и нетерпеливые?» Монна Катерина наверняка пошла характером в отца. При всей кажущейся мягкости жена дядюшки отличалась страстной натурой и непростым нравом. Риарио невольно задумался о будущем. Какой монна Катерина станет через десяток лет?
Услышав вопрос, кардинал улыбнулся. Заметил, что все еще держит ее руку и, вопреки требованиям приличий, отпускать ладонь не стал. Будто Рафаэле нравилось играть с огнем, несмотря на осторожное предупреждение графини Сфорца.
- О чем я хотел поговорить? – рассеянно переспросил Рафаэле. Сделал вид, будто собирается с мыслями, а потом открыто рассмеялся.
– Уж точно не о каверзах моего дядюшки, монна Катерина.
Ответом на ее слова о медленном течении дней был поцелуй руки. Теперь она могла понять, что кардиналу не требовалось тем для разговоров, он просто хотел побыть с молодой женщиной наедине. Графиня, конечно же, могла подумать, что племяннику ее мужа в голову ударило вино, но пьян Риарио не был.

0

7

Желание обнять Риарио, привлечь к себе и прижаться губами к его губам, было нестерпимо сильным. Словно бы какая-то неведомая сила притягивала Катерину к нему. Однако, голос разума не позволял ей поддаться искушению. Майское солнце стало жарким, а потом сменилось душной июньской ночью. Стоит только сделать шаг, и в этот раз уже невозможно будет остановиться. Взывающая к себе бездна не отпустит.
Катерина и сама дивилась серьезности своих мыслей. Не смотря на юность, она знала, как легко мужчины и женщины увлекаются, как легко ими овладевает соблазн. Грех сладок, но далеко не всегда подразумевает любовь. Чаще всего друг к другу притягиваются тела, а не души. Так стоит ли  беспокоиться?
- Между тем, Вам следовало бы поостеречься, - возразила молодая графиня, хмуря золотые брови. – Джироламо все чудится, будто Вы хотите посягнуть на то, что принадлежит ему. Он слаб, но в слабости своей может быть коварен.
Катерина подумала, что ей ничего бы не стоило заставить благоверного супруга злиться еще больше. С другой стороны, и ее бы должно беспокоить возвышение кардинала, но молодая женщина испытывала лишь радость от этого.
Не в силах устоять на месте, графиня направилась вперед по галерее, тонувшей в полумраке, и увлекла за собой Рафаэле. Напоминая ему о неразумности их поступков, Катерина противоречила сама себе, спеша вновь оказаться вдалеке от людей, музыки и танцев, которые так любила.
- Какой большой палаццо… Но Вам в нем будет одиноко, Ваше преосвященство. Разве нет? – спросила Катерина без тени кокетства. Наконец, остановившись, она прижалась лбом к холодной стене и закрыла глаза.

Отредактировано Caterina Sforza (09.04.2012 20:50:21)

+1

8

- Чтобы пес не бросался, его хорошо прикармливают, - усмехнулся Рафаэле. Кого он называл псом - себя или дядюшку, кардинал не уточнил. Оба были хороши. Риарио не о чем было беспокоиться, он действительно не был обделен вниманием папы и в средствах недостатка не испытывал. Джироламо же, несмотря на провал заговора, тоже отделался довольно легко.
И все-таки, Катерина беспокоилась. Знала что-то? Или таким образом выражала симпатию к "племяннику"? Они оба были молоды и видели мир примерно одинаково - сквозь призму амбиций, гордости и подспудной боязни в одночасье потерять все. И как бы Рафаэле не отмахивался от мнимых опасностей, он понимал, что во второй раз ему может не повезти так, как с флорентийским инцидентом. Если тогда ему посчастливилось остаться в живых и не быть запечатленным на стенах палаццо делла Синьория умелой рукой Сандро по прозвищу Боттичелли, то в следующий раз он может оказаться обесславленным ровно так же, как висельники Пацци.   
- Пока что у Его Святейшества хватает сил сдерживать псов на поводу. Я надеюсь, что и в будущем его хватка не ослабнет, - ирония была горькой. Риарио не скрывал того, что прекрасно понимает всю ситуацию внутри этой компании стервятников, связанной взятками и родственной порукой. Неужели только об этом хотела говорить графиня Сфорца?
Катерина стремительно направилась вперед, и ему пришлось поспешить следом. Ответ на вопрос пришел почти мгновенно. Молодая женщина томилась, и Риарио отметил это не без потайного торжества.
- Со мной Господь и Его ангелы, с ними никогда не бывает одиноко, - ответил кардинал, пристально глядя на супругу Джироламо. Намек был понятен: пока она рядом, ему спокойно и светло.

+1

9

Ироничные замечания Риарио, хотя и были чистейшей правдой, Катерину все же не успокоили. Но что толку впустую сотрясать воздух тревожными сетованиями, если, кроме них, ничего не имеешь? Молодой кардинал не был глупцом, неспособным распознать возможную опасность и, по всей видимости, не был он и трусом.
Ужель ей и правда нечего сказать Рафаэле? И разве неприязнь между родственниками волнует ее сердце?
Обернувшись, Катерина шагнула от стены к молодому кардиналу, став к нему вплотную, так, словно находились они не в просторном зале, а в маленькой, узкой комнате, где невозможно говорить друг с другом на расстоянии. Глаза графини мерцали в неярком свете факелов, и взгляд под тонкой вуалью полумрака казался то ли насмешливым, то ли безумным. Такие ли глаза у небесных созданий?
- Про иных ангелов мне неведомо, - прошептала Катерина, - Я лишь знаю, что тот ангел, коего Вы почитаете своим хранителем, отдан другому. Хотя быть с Вами ему желаннее…
Графиня почти злилась на Риарио за то, что его будто бы и вовсе не терзают ни сомнения, ни томление, ни страсть. Но это же чувство смешивалось со светлой и невинной нежностью. Катерина готова была первой произнести заветное слово и гневалась и на себя за эту кажущуюся слабость.
А, может, все это игра? Может, один Риарио с самого начала решил отомстить другому, а она лишь средство для исполнения замысла? Но, в таком случае, спокойствие кардинала и отсутствие всякого давления с его стороны можно расценивать как подтверждение обратного.
- А что Вам желаннее всего? - выдохнула Катерина после долгого молчания.

+1

10

О, сколько раз потом повторит на своих полотнах образ этого ангела флорентиец Сандро! В зените славы, популярный у знати и неприлично разбогатевших торговцев, кроткую Симонетту и страстную Тигрицу Романьи будет рисовать в образе мадонн...
Кардинал хотел было ответить на вопрос графини, но замер, приложив палец к губам. Где-то невдалеке звучали весьма красноречивые выкрики. Рафаэле узнал голос Джироламо и еще нескольких его людей. Пьяный дядюшка, размахивая факелом, искал благоверную супругу. Мучительно не хотелось отпускать.
"Как же ты некстати, неуемный черт!" - в сердцах подумал Рафаэле.
По-мальчишечьи Риарио рассмеялся, а потом внезапно обнял графиню, тесно прижимая к себе, слушая как колотится женское сердечко. Коснулся высокого, украшенного жемчугами лба горячими губами и заговорчески шепнул:
- Бежим, милый ангел мой! Опасность близко! - а после потянул Катерину за руку, прочь по галерее, вниз по мраморным ступеням, в гущу сада, в темно-зеленую благоуханную листву, в точь такую, в которой танцевали нимфы на полотне, изображавшем приход весны.

0

11

И напрасно кричал пьяный Джироламо, сотрясая воздух невнятными проклятьями. Влюбленных скрыла тьма и деревья. За пением птиц и стрекотом цикад в саду почти не слышно было голосов. Только призраки оных.
Порыв души молодого кардинала, столь неожиданный, был встречен Катериной с лукавой улыбкой и озорством во взгляде, в миг пробудившимся от задорного смеха мужчины. Графиня ничего не ответила, только устремилась за Рафаэле, как цветок, тянущийся к свету и теплу солнца. Бег, такой легкий и такой приятный, был недолгим. Останавливаясь, Катерина споткнулась и, весело смеясь, вновь оказалась в крепких объятьях.
- Как Вы жестоки, мой друг! – пошутила молодая женщина. – Он же лопнет от злости. Вино в нем закипит, словно простая вода в чане, и будет литься через край.
Ей бы робеть, оглядываясь назад, как и положено благородной монне,  вспоминать об адовых муках, тех, что ужасно и мрачно описаны великим Данте в его «Божественной комедии», да бояться супруга. Но молодость отважна в своей вере в счастье: если уж Катерина не страшилась геенны огненной, то гнева мужа – и подавно. 
- Черт с ним! – яростно прошептала графиня. – Свет мой… Душа моя. Поцелуй же меня вновь. Только теперь целуй в уста. Нас скоро сыщут.
Молодость и весна не ведают страха перед жизнью. Они – сама жизнь. И в бездну упасть не страшно, если вкусить сладко-горького земного рая.

+1

12

Рафаэле тоже адовых мук не боялся и об оных не помышлял. По крайней мере, сейчас. Иногда, правда, чудилось ему, что в неком подземном подобии флорентийского храма, освещенном тусклым светом иного мира, ждет его мертвый Джулиано Медичи, чтобы в посмертии вечно упрекать в своей гибели; но мысли эти посещали кардинала, когда он находился с самим собой наедине, и уж точно не в сей сладостный момент надлежало думать о воздаянии.
Даже несмотря на то, что Риарио и графиня Сфорца сознательно совершали грех.
Первый поцелуй был торопливым. Так вор, когда крадет плоды из чужого сада, спешит поскорее съесть их, чтобы насытиться и скрыть следы. Утирает рот рукавом, боязливо оглядываясь. И от наслаждения остается лишь легкий привкус, который дразнит совершить проступок вновь. Второй поцелуй был сладким и долгим, в коем нежность и страстность сочетались в равных долях. Третий поцелуй был быстрым, словно попытка насыпать горсть золота сверх, чтобы оставшимся чувством покрыть все грядущие неурядицы.
Никто из женщин, с коими Рафаэле имел интимную связь, не называл его так, как Катерина, и кардинал ответил ей отзывчивостью, которую впрочем весьма усиливал тот факт, что Джироламо находится в опасной близости.
Отблески факелов маячили невдалеке. Папский племянник, выкрикивая имя молодой супруги, пошатываясь бродил по саду. Трещали ветви.

+1

13

Сердце стучало и билось в груди – вот-вот выпрыгнет, и этот звук в ушах гремел барабанным боем, смешиваясь с людскими криками в саду. Как бы близко ни была опасность, остановиться казалось невозможным. Сладкие, трепетные поцелуи слились в один, долгий и, вместе с тем, мимолетный. В это мгновение Катерина готова была отдать все, что у нее есть и саму душу свою, только бы время остановилось, только бы пропали все докучливые гости кардинала и ее муж бы пропал, только бы они с Рафаэле оставались вдвоем, не размыкая тесных объятий.
- Бежим, - прошептала Катерина сбивчиво, прижимаясь к кардиналу, которого ни за что не хотела отпускать. – Притаимся где-нибудь, а потом разойдемся в разные стороны. Обманем их, появившись порознь.
Сказав так, графиня потянула молодого мужчину в заросли боярышника, но стоило только прильнуть вновь к губам Рафаэле, как совсем рядом послышался треск ветвей, и кто-то крепко схватил ее за руку, больно сжав запястье.
- Вот вы где, мои милые, - прошипел Джироламо заплетающимся языком, дыша в лицо благоверной супруге кисло-сладким запахом выпитого вина и грубо притягивая ее к себе. – Вижу, дорогой племянник, ты не даешь моей любимой заскучать. Ну, что ж, - Джироламо по-бычьи уставился на Рафаэле, а потом ударил того по щеке, - прими же мою благодарность.
Катерина сжала зубы от злости на супруга, и, рыча, как дикая кошка, вцепилась тому ногтями в волосы, предварительно не забыв одарить его звонкой пощечиной.
- Как ты смеешь, дурак чертов! Я тебе не та шлюха, которой ты задирал юбки на охоте! Ее хватай за руки и тащи, куда тебе вздумается, а не меня! – не заботясь о платье, графиня ударила Джироламо ногой под коленную чашечку, тот охнул, согнулся, выпустив из пальцев ее руку, но затем, выпрямившись, с силой оттолкнув Катерину прочь, так, что она не удержалась на ногах и упала, ударившись спиной о ствол дерева.

Отредактировано Caterina Sforza (24.04.2012 13:24:21)

0

14

Правду говорят: когда человек бессилен, он бьет. Рафаэле неожиданно улыбнулся в ответ на эту пощечину, хотя щеку буквально обожгло.
- Рад быть полезным, - ласково ответил кардинал. В свете факелов блеснули белые зубы. И слова, и улыбка были вызовом, да только Риарио не был уверен, что Джироламо пойдет дальше оскорблений и тумаков. Кардинал знал - протрезвев, папский племянник будет искать другие методы. Тем не менее, Джироламо тут же окрысился на Катерину, которая, вполне естественно, нанесенного ей оскорбления стерпеть не смогла.
Произошедшая в следующий момент стычка с графиней заставила Риарио позвать охрану. Благо, слуги, что были с Джироламо, понимая, чем грозит поведение их патрона, поспешили оттащить его от жены и племянника, дабы не наломал дров.
Рафаэле поддержал женщину и обеспокоенно спросил, все ли с ней в порядке. Во многом в произошедшем была его вина, но осознавать это в полной мере мешал бойцовский задор, который проснулся тут же, после того, как Джироламо столь явно показал свою слабость.
- Щенок! - кричал Риарио старший. - Паскудник!
- Вам нужно проспаться, дядюшка, - холодно и спокойно ответил Рафаэле, предлагая Катерине руку для опоры.
И снисходительно, с улыбкой теперь уже благодатной и мягкой добавил:
- Господь пусть будет с Вами.
В ответ на это, удерживаемый слугами Джироламо еще громче взревел и дернулся вперед, однако так и не смог вырваться.
Кардинал заглянул графине в глаза и шепотом спросил:
- Вы простите меня, монна Катерина?

0

15

Хотела бы Катерина обладать тем же уверенным спокойствием, с коим Рафаэле встретил нанесенное ему оскорбление, но, увы, нрав ее был слишком горяч. Невзирая на тупую боль от удара и потемнение в глазах, молодая женщина все еще ярилась, готовая вновь кинуться на законного супруга с кулаками. В этот момент она так сильно ненавидела Джироламо, что могла бы убить, будь у нее такая возможность.
К счастью, рядом был куда более рассудительный и сдержанный кардинал. Его спокойствие, будто бы по волшебству, передалось Катерине. Графиня смерила мужа, отчаянно вырывающегося из крепкой хватки слуг, взглядом, полным сарказма и иронии.
- Послушайте Его преосвященство, мой милый. Сон есть лучшее лекарство от всех волнений и невзгод.
Джироламо в ответ прорычал нечто невнятное, смотря на жену налитыми кровью глазами. Когда сойдет хмель и пройдет дурнота, вызванная последствиями опьянения, он будет мстить. Кто знает, до чего доведет его трусливое коварство? Не нужно было идти за Рафаэле, не нужно было оставаться с ним наедине, уж тем более не нужно было его целовать. Но чего уж теперь. За себя Катерина не беспокоилась, боялась за дочь и за кардинала. Оставалось надеяться, что Джироламо не дойдет до того, чтобы мстить кинжалом и ядом, а благодетельному папе будет не до мелких семейных дрязг, происходящих между его дорогими родственниками.
- Могу ли я просить Вас приютить у себя меня и моего мужа на эту ночь? Хорошо бы уложить его в постель прямо сейчас… - подоспевшие слуги кардинала, вместе с остальными, потянули брыкающегося Джироламо обратно под крышу палаццо.
- Что? – откликнулась Катерина, не сразу уловив смысл вопроса, заданного Рафаэле. – За что же мне прощать Вас, милый друг? Вы не совершили ничего дурного.
Встретившись взглядом с молодым мужчиной, графиня нежно улыбнулась ему, одной этой улыбкой подтверждая, что все хорошо.

0

16

Уводя Катерину по вдоль садовой дорожке, мощенной белым камнем, Рафаэле ответил:
- Вам нет нужды просить, монна Катерина, - он хитро улыбнулся, прислушиваясь к брани, которая все еще лилась из уст Джироламо Риарио. Тот сейчас был весьма похож на раненного кабана. - Я всегда рад услужить Вам.
В этих простых словах была не только любезность и семейный долг, которому худо-бедно следовал кардинал. Не так давно Катерина приняла его, окружив заботой и вниманием. Рафаэле Риарио одинаково помнил как зло, так и добро. И отплатить случая не упускал. Кроме того, знал, еще придет время, когда будет весьма кстати иметь на своей стороне такую союзницу как графиня Сфорца.
- Простите меня за необдуманный поступок.
Рафаэле лукавил, потому что того требовали правила приличия. Щека горела от удара, но кардинала это только забавляло. Он воспринимал пощечину сродни ранению в турнире за внимание прекрасной дамы. Печалило только то, что этот почти невинный поцелуй мог обернуться для жены Джироламо последующими скандалами. И кто знает, возможно, в следующий раз никто не удержит супругов от взаимного рукоприкладства.
В палаццо тем временем начались танцы, и кардинал под шумок ввел Катерину в залу, радуясь тому, что для большинства присутствующих неприятный инцидент оказался незамеченным. Священникам не дозволялось танцевать, поэтому Рафаэле с грустной улыбкой взглянул на свою спутницу, сожалея о том, что не может присоединиться ко всеобщему веселью.
Мессера Джироламо через черный ход препроводили в гостевые покои. Там он излил в латунный таз излишек вина и желчи, омыл руки и лицо, и даже немного успокоился. Через какое-то время он появился в пиршественной зале, на зло жене показательно выискивая какую-нибудь хорошенькую женщину, что согласится с ним потанцевать.

+1

17

- Вы просите прощения за поцелуи? Неужели сожалеете? – Катерина с легким недоумением посмотрела на кардинала. Сама она никаких сожалений о случившимся не испытывала, более того, желала, чтобы их близость продолжилась. Слова же Рафаэле звучали так, словно вмешательство ее супруга отбило у него всякую охоту оставаться с нею наедине. Страстной и нетерпеливой Катерине стоило большого труда убедить себя саму, что кардинал лишь осторожен и беспокоится за нее. Через несколько мгновений молодая женщина уже злилась на себя за свои сомнения.
Печально вздохнув, Катерина отвернулась от Рафаэле Риарио и присоединилась к танцующим. Теперь другой мужчина держал ее за руку. Охотников до того, чтобы покружиться с дочерью Галеаццо Сфорца было много. Танцы впервые были графине не в радость, но она приветливо улыбалась всем и каждому, ведя непринужденную светскую беседу.
Появление в зале своего супруга Катерина встретила с ироничной усмешкой. Пусть старается! Ревности он от нее не дождется. Равнодушно наблюдая, как Джироламо берет под руку одну из красавиц, графиня, вместо того, чтобы далее танцевать, проскользнула обратно к кардиналу.
- Если все же не сожалеете, мой друг, - зашептала Катерина. – Приходите ночью ко мне. Джироламо напьется еще сильнее и будет крепко спать, а я скажусь больной и попрошу у Вас отдельные покои. Или Вы боитесь?

0

18

В другой ситуации Риарио воспользовался бы предложением не задумываясь. Подобное уже случалось с ним, и кардиналу до сих пор удавалось находить удовольствие безнаказанно. Однако это был совсем иной случай, и монна Катерина была ему слишком дорога, чтобы терять внимание и расположение этой женщины из-за одной случайной ночи.
Впрочем, он мог потерять его, дав отказ, но дать отказ было более достойно.
- Я побоюсь греха, монна Катерина, но не побоюсь оказаться рядом с Вами, если случится внезапный недуг, - мягко ответил Рафаэле на откровенный вызов. Возможно, этими словами он навлечет на себя гнев графини и еще пожалеет об отказе, но Риарио не был склонен спешить. И если поцелуй виделся ему незначительным преступлением, то супружеская измена графини Сфорца могла повлечь за собой серьезные неприятности, как для Катерины так и для него.
Благоразумия Рафаэле еще не утратил, и оно оказалось сильнее плотского желания. Выбор был мучителен, но Риарио нисколько не сомневался в своей правоте, ибо не желал для графини бесчестия. 
- Не гневайтесь на меня, монна Катерина, - шепотом попросил кардинал, взяв ее за ладонь и поднося маленькую белую руку к губам. - Я могу быть с Вами только душой и сердцем, и если Вы хотите - буду, но затем уйду.

0

19

Яркой вспышкой мелькнула в глазах Катерины уязвленная гордость и, губы скривились от обиды. Слова кардинала ранили ее глубоко. И не миновать бы Рафаэле гнева молодой женщины, если бы она в тот же миг не осознала, как он прав.
Супружеские измены – грех распространенный. Она сама была плодом незаконной связи своего отца и жены его друга. Так сильные мира сего брали то, что им было желаннее всего, но не всегда оставались безнаказанными. Опасные связи приносили как блаженство, так и горе, если не грешнику, то его близким.
Кто знает, сколько бед еще придется перенести из-за своей безрассудной смелости и неуемного желания обладать? Катерина готова была выдержать все даже ради единственной ночи счастья, но Рафаэле не позволил. Его голос был нежен, а слова, несмотря на всю горечь, содержащуюся в них, были ласковыми и, не поверить в его искренность было невозможно. Он оберегал, а, значит, любил. Так разве можно принуждать его сделать необдуманный шаг или причинить боль своею обидой?
Мягко высвободив из пальцев мужчины свою ладонь, Катерина потухшим взглядом уставилась на танцующих.
- Простите меня. За неуместную страсть, за насмешку, за мою глупость. Я верю в Ваши добрые чувства ко мне. Они чище и безвиннее моих, - графиня через силу улыбнулась. – Вы правы. Не стоит нам навлекать на себя беды. Не тревожьтесь, Ваше преосвященство, я никогда больше не обременю Вас столь недостойным предложением.
Все так же не решаясь вновь взглянуть на Рафаэле, Катерина собралась уйти, чтобы взять под руку законного супруга и вместе с ним покинуть пир, но прежде все же добавила, не оборачиваясь:
- Однако Вы всегда можете быть уверенным в нашей дружбе. Я никогда не предам Вас.

Отредактировано Caterina Sforza (02.05.2012 19:58:13)

+1

20

Как часто люди давали друг другу такие обещания и как часто не сдерживали. Риарио хотел быть уверенным в том, что со временем мнение графини не изменится. Кто знает, что их ждет впереди? Пути Господни, как говорится, неисповедимы. Люди - слабы и одновременно сильны, они могут как бережно хранить данное слово, так и легко променять его на жизнь, безопасность или выгоду. В два счета.
Кардинал грустно улыбнулся в ответ. Двое молодых людей давали друг другу обещания, которые в их мире сдержать было весьма трудно.
Рафаэле долго смотрел вслед удаляющейся Катерине. Наблюдал за тем, как она, полная достоинства, уводила супруга под руку. Высоко поднятый подбородок, идеально ровная спина, ни одного лишнего жеста и шаги, такие легкие и бесшумные, что не колыхался воздух. В сердце кольнуло упреком в несбывшемся. Так бывало частенько - рассудок спорил с чувствами.
Пряча ладонь в складках богато расшитых, алых как кровь одежд, Рафаэле сжал пальцы в кулак, пытаясь справиться с досадой, злостью и подспудной ревностью.
Когда праздник подошел к концу, заботливые кардинальские слуги будили и уводили перебравших лишнего знатных римлян. Риарио ходил меж столов, задумчивый и тихий, не торопясь покидать пиршественную залу, являвшую собой ярчайшую иллюстрацию оборотной стороны могущества и роскоши. Объедки вместо яств, перевернутые кубки, щедро разлитое питье, смрадный, кислый привкус винного хмеля, растоптанные цветы, как аллегория тщеты. В полной тишине, незадолго до утра, Риарио отправился в свои покои, чтобы в тишине и одиночестве встретить на границе яви и сна неотступно следовавшего за ним мертвеца - Джулиано Медичи.

0


Вы здесь » Il Novellino » Realta » "Кровные узы" - 3