Il Novellino

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Il Novellino » Realta » "Кровные узы" - 4


"Кровные узы" - 4

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

Место: Форли, крепость Равальдино. Время: 1488 год, июль.

Действующие лица:
Рафаэле Риарио - кардинал, внучатый племянник Папы Сикста IV.
Катерина Сфорца - графиня Форли и Имолы.

Джироламо Риарио вероломно убит семейством Орсо. Его вдова, Катерина Сфорца, обманом и силой одержала верх над заговорщиками, чтобы затем жестоко отомстить им. Папа Иннокентий VIII официально наделил властью малолетнего Оттавиано, назначив его мать регентом. Он также направил в Форли кардинала Рафаэле Риарио якобы для защиты вдовы и сирот, а в действительности же для того, чтобы он проследил за своенравной и, казалось, совершенно непредсказуемой женщиной.

+1

2

Кроваво-розовые пятна, оставляемые заходящим солнцем, постепенно меркли и, небо холодело словно смертельно раненный, которого покидает жизнь. Но для природы и людей, весь день изнемогавших от июльского зноя, наконец-то, наступил благодатный час прохлады. Крепость Равальдино готовилась ко сну. Только ее хозяйка, графиня Катерина Сфорца, и не помышляла о ночном отдыхе. Ее отнюдь не страшили кошмары, - один из самых ужасных был теперь позади. Тем паче, не боялась эта женщина призраков, кои могли бы преследовать ее, ведь враги Катерины Сфорца, заговорщики, убившие ее мужа, угрожавшие ей и ее детям, были мертвы.
Весть о жестокости, с которой графиня расправилась с семейством Орси и всеми теми, кто поддержал их подлый мятеж, достигли Рима. Ватикан, конечно же, не мог бы оставить без внимания ту, что однажды дерзнула диктовать свою волю отцам церкви, силой удерживая в своих руках замок Святого Ангела. В Форли со дня на день должен был прибыть папский легат, и Катерина прекрасно знала, кто исполнит эту роль.
Как и в тот вечер много лет назад, когда она ожидала приезда Рафаэле Риарио из Флоренции, Катерина стояла у окна, устремив взгляд за крепостную стену. Графиня Форли и Имолы по-прежнему была молода и хороша собой, наступившая зрелость лишь наполнила ее новыми силой и свежестью. Однако это была уже не та нежная и веселая юная женщина, что раньше. Черты лица Катерины остались мягкими, но желтые глаза ее стали глазами дикой тигрицы. Так теперь и называли графиню.
Были и другие титулы, которые, по мнению некоторых, заслужила хитроумная дочь Галеаццо Сфорца. Ведьма. Шлюха. Кровожадное чудовище. Губительница. Катерину они не трогали. Что взять с невежд и завистников? Что взять с богобоязненных дам и строгих священников, погрязших в своем лицемерии? «Пусть первый, кто без греха, бросит в нее камень» - было сказано в Святом писании, а Катерина добавляла к этому: «Судьба благоволит смелым и отвергает трусов. Вот путь, которым я хочу следовать до самой моей смерти». Да будь у нее еще одна жизнь, и тогда бы она поступила так же: обманом вырвалась бы из лап заговорщиков, оставила бы детей, чтобы иметь возможность спасти их, и столь же жестоко отомстила бы. Мятежный Форли никогда не забудет, как части тел казненных преступников терзали собаки…
Какими будут слова Рафаэле Риарио? Осудит ли он ее, ужалит ли презрением? Катерина, не страшащаяся ничьего неодобрения, в волнении, стоя у окна, гадала, каково будет отношение к ней того, с кем ее более не связывали родственные узы, но крепко, словно кровь, держали вместе воспоминания о несбывшемся.

+1

3

- Ох, Ваше преосвященство, Господом клянусь, не добраться нам живыми до Форли, - сетовал рябой Петруччо. Плут этот, владевший не только искусством брить бороду, но и умевший врачевать, с некоторых пор сопровождал кардинала в пути, ходил ли тот по городу или же направлялся с особо важным поручением за пределы Рима.
- А ты думай, будто это не жара, а Господня любовь, - отвечал Рафаэле смеясь.
- Легко говорить Вам, Ваше преосвященство! Небось вдовушка-графиня встретит Вас со всеми почестями, а мне на соломенном тюфяке валяться и о том чтобы какая-нибудь девица утешила только мечтать.
Риарио, услышав этот намек, зло глянул на спутника. Острота попала точно в цель, хотя Петруччо об эпизоде кардинальской молодости не знал.
- Говори да не заговаривайся, - глухо молвил Рафаэле.
Петруччо в ответ ухмыльнулся, но голову в притворной покорности склонил. Знал, что хозяйский гнев в случае с ним все равно, что дуновение ветра. Набежит облачко и тут же растает.
Однако всю дальнейшую дорогу кардинал молчал, недовольно поджав губы. Беспокойство о том, как встретит его вдова Джироламо, вновь легло на сердце. С тех пор, когда они держались за руки, прошло ни много ни мало десять лет. Оба изменились и научились сдерживать страсть. Только она нет-нет рвалась наружу, и теперь Риарио всерьез опасался схлестнуться, сцепиться так, что у него не хватит рассудительности остановиться.
Когда зашло солнце, и поля накрыли вечерние сумерки, Петруччо наконец облегченно вздохнул. Помолился Господу, отпил из фляги разбавленного вина, исподволь глянул на господина, верхняя половина лица которого была скрыта тенью широкой красной шляпы, а нижняя казалась будто бы алебастровой. Небольшая процессия, состоявшая из вооруженной кардинальской охраны и нескольких слуг, на небольшом отдалении шествовала следом. Петруччо радостно указал рукой на стены Рокка ди Равальдино и весьма удивился тому, что его патрон, обычно жизнерадостный и расслабленный, приобрел еще более сосредоточенный и серьезный вид.

+1

4

И вот в сумерках Катерина увидела процессию, шедшую медленно: видно, люди и лошади валились с ног от усталости. Графиня следила за тем, как они приближаются с замиранием сердца. Она без труда отыскала красную кардинальскую шляпу. На какое-то мгновение Катерине показалось, что их с Риарио взгляды встретились, и  она, сама не своя, отпрянула от окна, бросилась прочь из покоев, но уже у самой двери вдруг остановилась. Не к лицу ей, графине, вдове и регентше малолетнего правителя выбегать навстречу гостю, словно пятнадцатилетней девчонке. Прошло то время, когда она с трудом сдерживала свои чувства.  Почему же она все еще волнуется, встречая Рафаэле Риарио?
На размышления не было времени. Деятельная Катерина Сфорца переполошила всех слуг. Будто капитан морского судна она всего лишь парой указаний заставила вновь заработать свою команду. Опустили мост, подняли массивные решетки на воротах. Рокка ди Равальдино словно библейское чудовище-кит поглотила процессию.
Когда всадники остановились, графиня медленно вышла из тени. Одетая в темное с золотым, она и сама казалась творением мрака. Бледная, пахнущая жасмином и розой Катерина, не поднимая взгляда, поцеловала кардинальскую длань.
- Добро пожаловать, Ваше преосвященство, - молвила женщина. – Надеюсь, Ваш путь из Рима был благополучен.
Раздав новые приказы относительно обустройства высокого гостя и его свиты, Катерина повела Риарио внутрь замка. Только раз яркое, медовое золото ее глаз обожгло лицо мужчины. Взгляд графини по-прежнему таил в себе вереницу страстей, свойственных ее душе.
- Вы, верно, устали с дороги? – голос Катерины был тих. – Если будет угодно, я прикажу сразу приготовить Вам постель.
Рафаэле Риарио, казалось, ничуть не изменился, лишь стал еще прекраснее. Видеть его, чувствовать рядом вдруг оказалось и мучительно больно, и вместе с тем радостно. Зачем же она так холодна?

Отредактировано Caterina Sforza (10.06.2012 01:35:45)

+1

5

Петруччо, щуря глаза, внимательно поглядывал по сторонам. Пару раз исподволь посмотрел на графиню и его преосвященство. Опустив голову, улыбнулся. Много не нужно было, чтобы понять. Теперь ему стало ясно, отчего кардинал там, на подъезде к Форли, стал так зануден и строг. Цирюльник не мог ручаться за верность своих догадок относительно плотской любви между этими двумя, но касаемо испытываемого влечения кардинала и графини мог поклясться на крови и святых мощах.
Папе Иннокентию VIII нельзя было отказать в дальновидности. О симпатии кардинала к жене дядюшки и о ее благосклонности к Рафаэле он был прекрасно осведомлен. К тому же, кардинал отличался изворотливостью, вниманием и при надобности умел прекрасно уговаривать.
Сам Рафаэле был просто рад встрече с женщиной, которая когда-то, десять лет назад, с добром и заботой приняла его в своем доме. Он улыбнулся ей светло и открыто, поняв, что скучал, и негромко ответил:
- Ради того, чтобы увидеть Вас, монна Катерина, можно было проделать этот путь, - со стороны эти слова казались не слишком удачным и даже грубым комплиментом, поскольку Риарио мог выражаться куда более изящно, когда ситуация требовала того.
Однако вся соль была в том, что кардинал говорил абсолютно искренне. Воспоминания не отпускали его.

+1

6

В ответ на слова кардинала Катерина лишь смутно усмехнулась. У нее не было причин для того, чтобы ему не верить, но все же она прекрасно понимала, что привела его в Форли вовсе не ее красота, а распоряжение папы. Не будь его, проделал бы Риарио такой долгий и трудный путь, чтобы ее увидеть? Увы, то, что не ускользнуло от проницательного взгляда смекалистого Петруччо, оставалось секретом для графини. Так со стороны порой видно больше.
Катерина провела кардинала в покои, которые ему предназначались. Служанки принесли теплой воды и полотенце. В юности графиня не побоялась бы остаться с Рафаэле Риарио наедине, прогнав все лишние глаза и уши, но не теперь. Убедившись, что гость ни в чем не нуждается, Катерина спустилась вниз, в трапезную, где накрывали поздний ужин. Словно бы боясь находиться с племянником своего покойного мужа наедине, она не позволила уйти ни слугам, ни музыкантам. Все мерещилось, что дрожат колени, так же, как десять лет назад…
Когда Риарио сел за стол, Катерина, наконец, позволила себе лучше его рассмотреть. Долгим и внимательным был ее взгляд, и столь же продолжительным и весомым было молчание. Нарушила его не сама графиня, а тихо подошедшая кормилица одного из младших детей Катерины.
- Никак не хочет засыпать… - послышался шепот женщины. – И Галеаццо…
- Хорошо, приведи их всех. Пусть засвидетельствуют свое почтение его преосвященству, - довольно громко приказала графиня и обратилась к кардиналу. – Прошу Вас, благословите моих детей перед сном.
Кормилица спешно покинула трапезную, а Катерина, едва притронувшись к бархатисто-терпкому вину, будто бы между прочим, поинтересовалась:
- Как Вы поживали те годы, что мы с Вами не виделись? Что наш древний и святой город, все так же беспокоен?

+1

7

Избегала? Опасалась? Время от времени Рафаэле казалось, что мгновения прошлого и настоящего соединились в одно. И все-таки они отличались. Юная и доверчивая Катерина в прошлом и хитрая, властная женщина в настоящем.
Кардинал и графиня смотрели друг на друга, не произнеся ни слова, будто знакомились вновь.
Рафаэле чувствовал усталость. Ту, которую пытался скрасить многочисленными пирами и коллекционированием предметов искусства. Роскошь его не слепила, потому что кардинал относился к ней утилитарно. Бархат и шелк приятнее грубого полотна, а с золоченой посуды блюда еще вкуснее.
И чем красивее вокруг, тем легче на сердце, если, конечно, уметь радоваться этой красоте. Красоту юности он ценил поболее всего, окружая себя молоденькими девицами, бойкими юными простолюдинками, которых брал в услужение, а иногда и юношами, у которых только начала пробиваться щетина.
После размолвки с Джироламо встречи родственников были сиюминутны. Риарио не мог бы искренне сказать, что сожалеет о кончине папского племянника, да и графиня не выглядела убитой горем вдовой. Происшествие скорее задело ее гордость и вынудило опасаться за жизнь детей. Впрочем, Рафаэле мог и ошибаться. Теперь о чувствах этой женщины можно было лишь догадываться.
Он кивнул, соглашаясь на просьбу графини, сдержанно улыбнулся, взглянул на свой кубок и негромко ответил:
- Как в улье, монна Катерина.

0

8

Няньки, коих было множество, привели в залу детей Катерины Сфорца, и музыка тут же стихла по ее повелению. Бьянка среди шести чад графини была самой старшей. Десять лет назад она принимала благословение кардинала, будучи младенцем, лежащим в колыбели, ныне же подошла к нему сама, склонила голову, коротко взглянув желтыми, как у матери, глазами. Восьмилетний Оттавиано более всего походил на отца. В нем будто бы возродился погибший от рук заговорщиков Джироламо Риарио. Чезаре и Джованни с фамильным упрямством Сфорца самостоятельно доковыляли до Рафаэле Риарио и, хотя были еще очень малы, старательно склонились перед ним в учтивом поклоне подобно взрослым мужам. Галеацо и Франческо, орущих так, что и черти в аду, казалось, позажимали уши, поднесли заботливые кормилицы. Катерина, удовлетворившись тем, что все ее дети получили благословение, по очереди взяла на руки младших мальчиков. Те, оказавшись в объятиях матери, затихали на радость выбившимся из сил нянькам. Когда все уладилось, графиня отправила спать и нянек, и своих отпрысков, нарушив идеалистическую семейную картину.
Трапезная вновь наполнилась умиротворяющей музыкой.
- Как в улье… - повторила Катерина и, не сдержавшись, иронично хмыкнула. – А у нас тут что-то наподобие испанской корриды. Только вместо быка оказался тигр.
В голосе молодой женщины сочилась горечь. Никто из Рима не пришел защитить ее, никому в Вечном городе не было дела до вдовьих бед, а теперь Папа прислал соглядатая, словно боясь, что гнев Тигрицы Романьи распространится вплоть до его святого седалища.
- Поведайте мне, Ваше преосвященство, что же тревожит Священный улей. Или… быть может, о том, что тревожит Вас, - Катерина отпила немного вина из кубка и, подперев щеку рукой сжатой в кулак, посмотрела на Риарио тяжелым и прямым взглядом.

Отредактировано Caterina Sforza (10.07.2012 14:24:36)

0

9

Благословляя каждого из детей по очереди, Рафаэле исподволь следил за их матерью. Не даром флорентиец Боттичелли рисовал ее в образе Мадонны, и во взгляде, которым она смотрела на младших своих сыновей, на мгновение промелькнуло былое тепло. Кардинал украдкой вздохнул, когда потом Катерина обратилась к нему с ироничной усмешкой. Своей вины он не чувствовал, искренне полагая, что Джироламо расплачивался за собственную спесь. Лезть на рожон ныне не следовало, когда многочисленные отпрыски генуэзца Иннокентия заполнили Ватикан. Род Риарио со смертью Сикста IV утратил былое влияние, и Рафаэле оставалось быть тише воды ниже травы, преданно служить нынешнему понтифику и не делать неосторожных шагов, ибо Иннокентий благосклонно относился к Медичи, по понятным причинам имевших на Риарио зуб.
Стоило ли быть откровенным? Привыкший осторожничать, кардинал не мог дать точный ответ на этот вопрос. Привычка говорить нейтрально и мягко, а иной раз недоговаривать, прочно въелась в характер. Тихий голос, плавные жесты, полуулыбка, не сходящая с лица. С виду богатый, довольный жизнью и сытый, он, будучи истинным обитателем Ватикана, тщательно прятал страх.
Когда прямой взгляд янтарных глаз встретился с ореховым обманчиво мягким, Рафаэле сказал:
- Священный улей волнуют османы. В Риме говорят, что на флорентийских лугах получается самый сладкий мед. Что же до меня, любезная монна, я счастлив, обласкан судьбой и ни о чем не забочусь, кроме вверенных мне Его Святейшеством дел, - последнюю фразу можно было толковать двояко, и это право Рафаэле предоставил графине, не став ничего пояснять.

+1

10

Взгляд Катерины потеплел и, выражение лица перестало быть каменным. Тонкие губы графини тронула улыбка, скорее печальная, чем ироничная. Она позабыла будто бы, как ловко Рафаэле Риарио умеет обходить острые углы, и теперь, вновь столкнувшись с его манерой говорить, тайно радовалась, что кардинал не изменял себе. Меньше всего стоило давить на Его преосвященство. Заниматься этим неблагодарным делом - все равно что пытаться подмять под себя зыбучий песок – неминуемо окажешься в неприятном и опасном положении.
- Отрадно слышать, что судьба к Вам благосклонна, - тихо проговорила Катерина, вынимая кости из рыбы. Тигриная ярость вдруг куда-то исчезла, словно и не было. Такие перемены были частью ее натуры в юности, они же остались свойственны ей и ныне.
Прошедшие годы, а, может быть, и благоразумный отказ Риарио в тот вечер в Риме на празднике Петра и Павла отдалили друг от друга графиню и кардинала не только территориально, но и духовно. Однако Катерина надеялась, что она по-прежнему может доверять Рафаэле. Больше всего теперь ей хотелось спросить, помнит ли он свое обещание, которое дал ей в юности, но, как и он, не решаясь быть откровенной, графиня молчала, опустив взгляд.
- Да. Рим изменился. Все течет и все меняется, - сказала Катерина задумчиво и добавила уже оживленнее. – Впрочем, я позволяю себе верить, что Ваше расположение ко мне остается неизменным, равно как и в то, что Вас ко мне привело благое дело.

+1

11

За это время произошло многое, о своих невзгодах кардинал предпочел умолчать. О смерти матери пять лет назад, о казни друга Лоренцо, жизнь которого ему не удалось вымолить у папы, и о том, что три года назад не стало его отца, о котором поговаривали, будто он не родной Рафаэле. Дела житейские. Не было в этом ничего того, что не случалось бы с другими жителями Рима. И, понимая это, Риарио хранил все в себе. 
- Можете не сомневаться, - ответил он после секундной задумчивости. - Папа, пользуясь этой шаткой родственной связью и умением Рафаэле говорить, надеялся, что кардиналу удастся столковаться с графиней, а сам Риарио был рад, что ему представилась возможность под видом официальных дел увидеться с теперь уже вдовой.
То ли от вина, то ли от ее взгляда и голоса ему стало жарко. Невольно потянув ворот камизы, видневшийся из под бархатных одежд, кардинал опустил взгляд.
- Вы спасли мне жизнь, монна Катерина, и я не перестаю радоваться мудрости папы, решившего направить к Вам друга, а не врага.
Говоря это, он отметил про себя, что с годами ее красота стала более резкой. Исчезла юношеская миловидность, заострились черты. Из юной, хорошенькой девочки графиня Сфорца превратилась в женщину, которой он по-прежнему хотел обладать. Риарио знал, что этот запретный плод ему не суждено отведать. Отказавшись раз, он более не мог позволить себе искать ее благосклонности. И тем мучительнее, тем слаще казалась эта беседа.

+1

12

По приказу графини, отданному тихим голосом и едва заметным движением руки, музыканты покинули залу. Осталась только пара слуг. Шире открыли окна. Подул свежий ветерок, принося за собой весть о том, что ночь не будет душной и, если Господь смилостивится над грешниками, пройдет дождь.
- Я спасла Вам жизнь? – искренне удивилась Катерина. – Уверяю Вас, моя заслуга в этом деле сильно преувеличена.
Вопреки обыкновению молодая женщина, по-прежнему не отводящая взгляда от кардинала, не лукавила. Да, она ухаживала за больным родственником мужа, но что ж в том особенного? Рафаэле Риарио сам спас себе жизнь тем, что не потерял разум, не опустился до трусливого интриганства, и, прежде всего, хотел жить.  А ей… Катерина вдруг поймала себя на мысли, что ей и, сладко и больно вспоминать прошлое. В горле неприятно саднило.
Поддавшись внутреннему внезапному порыву, графиня медленно протянула руку и затем взяла ладонь кардинала в свою, крепко сжав его теплые пальцы. Когда-то они держались за руки, и эта была единственная ласка, не считая торопливых поцелуев, на которую они оба решились.
- Чего хочет Его святейшество? – спросила Катерина, не отпуская ладонь Рафаэле.

Отредактировано Caterina Sforza (27.07.2012 16:46:27)

+1

13

Прохладный, легкий ветер был кстати, потому что кардинала невольно бросило в жар. Рафаэле почувствовал прежнее волнение, когда монна Катерина коснулась его руки. Их ладони сомкнулись мягко, но крепко, как если бы они стояли перед разверстой пропастью.
Какое-то время Риарио как завороженный молча смотрел в янтарные глаза женщины, словно любовался каждой линией, каждой черточкой ее лица. Могло показаться, что именно поэтому кардинал не решался вымолвить и слова, однако истинной причиной была необходимость подбирать слова. Затем Рафаэле легонько притянул Катерину к себе.
Теперь за спиной не маячил призрак Джироламо, да и они были сейчас одни. Он мог бы повторить то, что сделал когда-то на пиру в честь праздника Петра и Павла, но отчего-то остановился. В прежде мягком взгляде кардинала теперь была заметна страсть. Вынужденный прятать неуемный темперамент, прикидываться агнцем, он почти отпустил на волю себя и широко улыбнулся, показывая ровные, белые зубы. Так улыбается заядлый картежник, хмельной гуляка и любитель женских ласк.
В этой улыбке не было ничего от привычной любезности, однако она была самой искренней.
- Он хочет убедиться в вашей лояльности. И я должен оную ему подтвердить.
Сколько еще ему придется разрываться между долгом и сердцем? В одном графиня Сфорца могла быть уверена. Кардинал не позволит себе ни лишних слов, ни каких-либо наветов в отношении нее.

+1

14

Столь разительными были перемены в лице кардинала, что Катерина поначалу и слова вымолвить не могла. Не страшащаяся врагов, не смущающаяся в обществе мужчин, она теперь оробела, внезапно оказавшись совсем близко к тому, о ком не смела мечтать, но чей образ неизменно хранила в мыслях и сердце.
Во взгляде Риарио графиня ясно видела пламя, которое еще мгновение назад казалось лишь теплыми углями. Сдерживаемое, таимое, оно могло вызвать пожар, и следовало бы отстраниться, охладить пыл, но женская ладонь только крепче сжимала мужскую. Катерина не двигалась, подчинившись мягкой, но настойчивой воле гостя.
- Рафаэле…- его имя само слетело с ее губ, словно пташка, вырвавшаяся из охотничьих силков.
Опустив взгляд, Катерина молчала, обдумывая то, что должна была сказать, а не то, что хотела произнести. Даже в смятении женщина эта не забывала о гордости и личных интересах, тесно связанных с долгом.
- Я христианка, - ответила графиня, поднимая взгляд на Риарио, - и католичка. Мне ли не быть лояльной в отношении к главе нашей церкви? Но я так же мать и женщина, долг которой состоит в том, чтобы позаботиться о своих детях и о своих подданных. Надеюсь, что Его святейшество не забудет об этом.
От слов Катерины веяло холодностью гранита, но на Кардинала она смотрела с жарким вызовом, будто время повернулось вспять и, они вновь оказались на праздничном пиру десятилетней давности.

+1

15

Монна Катерина словно бы оттаяла, и на мгновение Рафаэле увидел за всей этой холодной сдержанностью прежнюю пылкую златовласую красавицу, с которой когда-то держался за руки почти так же как сейчас.
Она произнесла его имя, вероятно, прекрасно понимая, что это означало для Риарио. И теперь его отказ связывал их крепче, чем пресловутая близость. Много лет назад, они - отъявленные грешники, были одновременно и страстны, и целомудренны.
Проклятый Джироламо...
Странно, но в этот момент Рафаэле хотелось слышать вовсе не о вере и не о лояльности к Папе, а о том, что Катерина никогда не любила его дядюшку. Отметив это про себя, кардинал невольно улыбнулся шире.
Как всегда победило время.
Монна Катерина понимала, что Рафаэле приехал сюда за ней следить. Но, вероятно, эта слежка окажется не такой тягостной, какой могла бы быть, приедь сюда кто-нибудь другой из многочисленного сонма кардиналов-нахлебников.
- Если бы он хоть на секунду о этом забыл, вместо меня за этим столом сидел бы кто-то другой, - он выпустил ее ладонь и, разрывая сладкую и мучительную связь, отстранился.
Остались улыбка и взгляд. Так странно было смотреть друг на друга без привычных, почти приросших к лицам масок. Будто и не было этих долгих лет, а все прошлое казалось каким-то странным, сумбурным сном.

0

16

Радость и тепло от одного только присутствия Рафаэле Риарио смешивались с щемящей, невыносимой тоской. Так Катерина обнаружила, что ее упрямая натура и спустя несколько лет не может смириться с невозможностью принадлежать кардиналу не только душой, но и телом. Однако теперь она умолчала о своих желаниях, которые уже давно не были для Рафаэле тайной.
- Вы правы. – Ровным голосом произнесла графиня, с неохотой убрав ладонь. – И мне следует быть благодарной за эту милость.
Будь на месте Риарио кто-то другой, Катерина не была бы столь сговорчива и благосклонна. Иннокентий VIII знал это. Ему в достаточной мере был известен воинственный характер новоиспеченной вдовы. Здесь Его святейшеству нельзя было отказать в мудрости и прозорливости.
Но и Папа, и Великий Рим со всей его политической возней были забыты. Катерина открыто, с искренней теплотой смотрела на Рафаэле. Улыбка не окрасила ее губы. То была неприкрытая, не лицемерная правда, красноречивая в своем безмолвии. Для понимания им обоим не нужно было слов.
- Завтра я покажу Вам свои владения, - Катерина сделала глоток вина. – Теперь же позвольте мне покинуть Вас. Нам обоим нужен сон. – После паузы графиня добавила. – Мой дом в Вашем распоряжении.
Склонившись, молодая женщина горячо поцеловала руку кардинала. Так касаются тела любимого и желанного мужчины, а не священнослужителя. Затем Катерина удалилась столь стремительно, что можно было подумать, будто она хотела убежать.
Прохлада ночи пробиралась в залу, тревожа пламя факелов. Все громче и громче становилась песня цикад, все тише и тише звучали шаги.

Отредактировано Caterina Sforza (17.11.2012 13:37:37)

0


Вы здесь » Il Novellino » Realta » "Кровные узы" - 4