Il Novellino

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Il Novellino » Realta » "Кровные узы" - 5


"Кровные узы" - 5

Сообщений 1 страница 20 из 25

1

Место: Цитадель Сфорца в Имоле. Время: Конец августа 1493 года.

Действующие лица:
Рафаэле Риарио - кардинал, внучатый племянник Папы Сикста IV.
Катерина Сфорца - графиня Форли и Имолы.

Французский король Карл VIII направился в Италию, чтобы завоевать Неаполитанское королевство. Папа Александр VI, не выступая против него открыто, тем не менее, планирует задержать войска французского короля еще на Севере, заручившись поддержкой Венеции и Людовико Сфорца. Для большего успеха необходима помощь маленькой области, удерживаемой в руках племянницы герцога, Катерины Сфорца. Для переговоров с графиней в Имолу направлен ее старый друг кардинал-камерленго Рафаэле Риарио.

0

2

Многоголосье за массивными стенами крепости не умолкало с самого утра. Лишь жаркий, ударяющий в голову с тяжестью винных паров, полдень на пару часов впустил сюда тишину, чтобы затем вновь загремели на кухне внутреннего особняка, забегали, переговариваясь, служанки с вспотевшими красными лицами…
И весь этот шум, топот, вихрь запахов и звуков вовсе не были чем-то из ряда вон выходящим, а лишь являли собой повседневную жизнь микрокосмоса Rocca Sforzesca.
Таковой была натура самой Катерины Сфорца – живой и страстной до исступления. Какофония, каждодневно разыгрываемая в ее доме, не раздражала хозяйку, напротив, именно графиня являлась толчком для работы сего шумного механизма, подгоняя то и дело каждого, кому не посчастливилось попасться ей на глаза, и жалуясь, что, дескать, у нее в услужении не люди, а сонные мухи.
Нынешняя беготня приобрела вид урагана, потому как ожидался приезд persona grata.
Ближе к вечеру монна Катерина, с удовольствием вдыхающая ароматы свежевыпеченного хлеба, листвы, цветов и земли, которую слегка коснулась дождливая длань неба, спустилась во внутренний двор. Она только что закончила возиться с письмами и жалобами, и ожидание той самой персоны решила скрасить обществом старшего сына.
Оттавиано же проводил свой досуг, устроив сражение на мечах. Присев в кресло, заботливо поставленное слугами в тень, Катерина стала наблюдать за тем, как противник правителя Форли – некий местный дворянин, оттесняет его, заставляя отступать к стене.
Если бы не пылающие азартом и негодованием глаза графини, ее, спокойно держащую на коленях книгу, можно было бы принять за мадонну, мирно созерцающую игру Иисуса с Иоанном Крестителем. Впрочем, если присмотреться, можно было бы заметить, что книга, которую, она якобы собралась читать, вовсе не Библия, как можно было бы подумать, а трактат об охоте, написанный, вероятно, Галеаццо Сфорца.
- Fide, sed cui fidas, vide, сын мой, - не удержавшись, выкрикнула монна Катерина.
Вот в чем проблема Оттавиано! Он, подобно его покойному отцу, слишком доверяется своим слугам, слишком верит, что никто не посмеет одержать над ним верх. Но таков удел слабых – жалить исподтишка, любезно или даже подобострастно улыбаясь в лицо.
- Ну вот, матушка, вы наговорили под руку!
Правитель Форли, этот четырнадцатилетний властитель без власти, капризно скривился, проглатывая горечь поражения.
- Без умения проигрывать, вы не научитесь побеждать, - холодно вымолвила Катерина, еле сдерживая собственную досаду, - а вам следовало бы научиться защищать не только себя… На ваши владения найдется много желающих, дайте только повод!
Оттавиано молча отвел глаза, не выдержав тигриного взгляда матери. Он уже приготовился к новой волне поучений, когда вдруг Катерина повернула голову в сторону ворот. Цокот копыт новой нотой вмешался в мелодию Rocca Sforzesca.

0

3

Стояла невыносимая жара. Будто уходящее лето собиралось напоследок как следует прогреть землю, запасая тепло впрок. Впрочем, впереди еще теплый и мягкий сентябрь с неделей, а то и двумя, почти июльской жары. Дорога пылила. Пыль оседала на раскаленных солнцем добела камнях. В траве трещали кузнечики. Этот утомительный, однообразный звук вкупе с жарой вызывал у Рафаэле сонливость.
Синее небо над головами путников казалось обителью безмятежности. Кардинал уже тысячу раз пожалел, что пренебрег возможностью поездки в повозке и отправился в путь верхом. Опасался упреков в изнеженности. Петруччо бранился. В основном потому, что для Риарио долгое пребывание на солнце могло оказаться опасным. Кардинал не слушал. За спиной на тесьме болталась красная с широкими полями шляпа. Волосы намокли от жары и теперь вились крупными кольцами. От мужчины разило горьковатым потом, запах которого мешался с запахом притирании, и это обстоятельство вызывало у него чувство брезгливости к самому себе. Одежда и сапоги были частично в пыли. Кое-где приходилось ехать быстрее, поскольку его преосвященство не хотел и не любил опаздывать. Тем более, к монне Катерине.
И вот, наконец, впереди показались долгожданные зубчатые стены.
Ко вдове его дяди, Джироламо Риарио, у Рафаэле было особое отношение. Кардинал полагал, что не слишком остроумному и довольно заносчивому человеку в свое время досталась умница жена. В чем-то, пожалуй, он даже завидовал. Помнил, что Катерина могла быть близка с ним, если бы не кардинальское благочестие. И если Джироламо отличался весьма горячим нравом и был слишком скор в делах, графине было не занимать выдержки.
Но, о мертвых либо хорошо, либо никак. Рафаэле не скрывал своего более чем прохладного отношения к покойному, помятуя заговор Пацци и то, что последовало потом. История эта научила кардинала на всю жизнь – будучи пешкой в чьей-либо игре (а таковая роль уготована всякому приближенному к сильным мира сего), играть в пользу своих интересов.
Монна Катерина была весьма привлекательной женщиной, однако при этом ее нельзя было назвать красавицей из числа тех, чьи пышные прелести влекут любителей античных форм. Очарование женщины, ее образованность и ум притягивали Рафаэле поболее телесных красот. Кроме того, Катерина была остра на язык и это, пожалуй, вкупе с необыкновенной гордостью, являлось самыми привлекательными детали ее характера на протяжении долгих лет.
С другой стороны, прекрасно осведомленный о нраве и поступках графини, Риарио немного опасался ее, ведь тлеющее пламя может вспыхнуть в любой момент…
Миновав ворота и оказавшись на заднем дворе, пятеро всадников спешились. Рафаэле решил не обременять себя излишне большой свитой. Может быть, для того, чтобы не докучать хозяйке лишними ртами, а, может быть, для того, чтобы меньше было любопытных глаз. Цирюльник, десятилетний мальчишка слуга и двое телохранителей, на всякий случай, если кто-то вознамерится помешать делу, с которым прибыл Рафаэле.
Разговор предстоял серьезный. И дело было не только в поручении, данном понтификом.
За стенами замка жара отступила, и можно было перевести дух. Спрыгнув с лошади, десятилетний служка Нуто во все глаза глядел по сторонам. Это была его первая поездка за пределы кардинальского палаццо. Петруччо возился с небольшим багажом, куда вошло только самое необходимое, один из охранников давил зубами сладкий сок колоска придорожной травы, сорванного по дороге. Рафаэле спешился, снял перчатки, благодарно кивнул подоспевшему вовремя конюху, взглядом выискивая графиню.

Отредактировано Raffaele Riario (17.11.2012 14:26:08)

0

4

Когда Катерина со стремительной легкостью направилась навстречу звукам новых для крепости голосов, служанка, которой предварительно был дан знак, уже бежала за прохладным легким вином, способным утолить жажду гостей в этот испепеляющий день. Оттавиано, как и следовало, поспешил за матерью, но, казалось, даже молодость не позволяла ему опередить ее шаг, даже длинное, стесняющее движения, платье, не могло замедлить ее уверенную стремительность.
Выделить из немногочисленных прибывших статную фигуру кардинала не составило труда, и Катерина двинулась прямо к тому, чей визит был ожидаем, но мог и не состояться или быть, по крайней мере, отложенным из-за самых разных обстоятельств – Бог знает, что может случиться в дороге! Тем более что, как можно было заметить, сопровождали племянника покойного мужа графини только четверо человек, один из которых был еще ребенком.
- Ваше преосвященство, - с улыбкой произнесла графиня после короткого поклона, - добро пожаловать!
И спустя годы ее радость от встречи с Рафаэле Риарио была искренней. Этому чувству никоим образом не мешало даже осознание того, что в ее дом кардинала привела необходимость.
- Я вижу, ни солнце, ни трудности пути не остановили Вас, - улыбка графини, как и палящее дневное светило, только немного спрятавшееся за густой листвой и массивными стенами, не намеревалась исчезать. - Я этому несказанно рада, Ваше преосвященство.
Оттавиано поприветствовал гостя вслед за матерью, преобразившись в своем желании выглядеть достойно и властно. Что с того, что пару минут назад он потерпел поражение? Кроме матери, этого никто не видел. И все же, все указывало на то, что хозяйка в этой обители – златовласая невысокая женщина.
Графиня провела кардинала Риарио к особняку, где за колоннами сгущалось больше желанной тени. Там на маленьком столике уже ожидали своего часа кувшин с вином и фрукты.

0

5

При появлении графини и ее сына все сопровождающие кардинала, как один почтительно склонили голову. Нуто не мог унять любопытства, поэтому поглядывал то на женщину, то на юношу, краснея от смущения, прижимая к груди сверток с вещами, которые не успел передать Петруччо.
- Монна Катерина, мессер Оттавиано, благослови вас Господь. Рад видеть в добром здравии, - Рафаэле улыбнулся, чуть щурясь от солнца, и улыбка эта была совершенно искренней. Он рад был снова видеть ее. Кроме того, любой человек будет рад радушному приему и сообразно искреннему душевному побуждению ответит тем же.
Кардинал развел руками, и по обыкновению мягкая улыбка его приобрела немного грустный оттенок:
- Как видите, важность поручения заставляет поторапливаться, - в голосе была едва заметна ирония. Торопило его не только поручение папы, которое, к тому же, ставило Риарио в весьма щекотливое положение. Кардинал относился к графине с искренней симпатией и был склонен учитывать ее интересы, однако, согласно велению понтифика, он должен был договориться о том, чтобы Катерина учитывала интересы папы, а это могло оказаться делом весьма непростым.
– Я был бы рад навестить Вас просто как доброго друга, без всяческих забот. Однако, коль они у нас появились, придется совместить дела и радость встречи, - зная достаточную прямолинейность женщины, Рафаэле не видел надобности в излишних дипломатических проволочках. Оба прекрасно знали, зачем кардинал явился сюда.
Нуто наконец передал сверток Петруччо, тот потрепал мальчугана по пыльным волосам и подтолкнул в сторону конюшни. Охранники кардинала принялись с самым что ни на есть ненавязчиво-отсутствующим видом околачиваться поблизости, как и было предусмотрено их обязанностями.
Малая численность сопровождающих, помимо заботы об экономии, говорила так же и о доверии, ведь друзья не ездят друг к другу в сопровождении целой армии. Как когда-то давно, он снова полагался на милость хозяйки замка.
В тени, немного переведя дух и удобно устроившись, Рафаэле отметил про себя в тысячу первый раз, что нужно хотя бы иногда внимать голосу благоразумия и избегать любвеобильности солнца. Взяв кубок и сделав медленный глоток, кардинал задал простой, но весьма важный для него вопрос:
- Что слышно у Вас? - от ответа на него будет зависеть и дальнейший ход беседы, и причины возможного отказа в договоренности.

0

6

Но Катерина не отвечала. Не отводя взгляда от лица кардинала Риарио, она, перебирая тонкими пальцами гроздь винограда, в очередной раз задумалась о том, как вновь надорвалось хрупкое равновесие, поддерживаемое Итальянской лигой. Мир, который был знаком ей с рождения, трещал по швам. Теперь должны были возникнуть новые союзы, но к какому из них выгоднее примкнуть маленьким Форли и Имола?
Наконец, спустя всего пару мгновений, внимание графини вновь обратилось на важного гостя. Одна из медных бровей женщины изогнулась и, на губах заиграла усмешка.
- Вы же знаете, Ваше преосвященство, - промурлыкала Катерина, но в этом странном кошачьем произнесении слов не было игривости, лишь сухая ироничность, - до нас доносится лишь эхо от больших колоколов Милана, Рима, Флоренции, Неаполя… И в каждом перезвоне слышится своя неповторимая мелодия. Что мне Вам ответить? У нас слышно многое. Но главный вопрос заключается в том, насколько эти вести достоверны, не так ли?
Перевести витиеватый ответ графини было легко: «Неважно, что знаю я. Мне важно услышать от вас подтверждение или опровержение, имеющееся у меня, информации». При этом Катерина не собиралась играть с посланником Рима. По сути, она говорила именно то, что действительно имело место быть.
- Думаю, Вам положение дел известно лучше, Ваше преосвященство. – Прямолинейно и на этот раз без единой капли иронии добавила Катерина. – Так почему бы нам сразу не обратиться к тому, что известно в Риме?

0

7

Расслабившись, в тени и прохладе, Риарио почувствовал себя немногим лучше. Однако, тщательно утаиваемое волнение вызванное этой встречей, не покидало его.
- В Риме… - вздохнул кардинал, отставив кубок и переплетя пальцы. – В Риме весьма тревожно, монна Катерина, - он на мгновение опустил глаза. Безмятежная улыбка покинула лицо, брови сошлись на переносице, словно бы от невеселых раздумий.
– Король Карл желает перекрасить в синий Неаполь, украсить его золотыми лилиями. А Ваш дядя в последнее время проявляет удивительную любезность по отношению к молодому монарху. Если и дальше будет продолжаться так, то в скорости Вы можете увидеть французских псов у своих ворот, - Рафаэле доподлинно не знал, но предполагал, что французы могли предпринять точно такие же действия, что и папа, направив к Катерине своего посла. Александр VI делал ставку на то, что племяннику покойного супруга Катерины удастся уговорить вдову не пропускать французские войска через свои владения.
Но если французы предложат больше? Тогда придется уповать на Господа и на здравый смысл, присущий Катерине, ибо союз миланцев с французами тигрице ничего хорошего не предвещал.
Ни о предложениях, ни о какой-либо выгоде Риарио пока не говорил. Он лишь изложил факты, и теперь, взглянув на женщину, ожидал, что скажет она.
Вот так с дороги сразу к делу.
Папа вел двойную игру. На словах поддерживая французов, на деле стремился сдерживать Карла всеми возможными средствами. И одним из таких средств была графиня Сфорца, которую надлежало убедить в том, что французы, имеющие возможность пройти через Имолу и Форли, – крайне нежелательный ход событий для Лиги и для нее самой в том числе.

0

8

Внутренне Катерина посмеивалась над встрепенувшимися римскими толстосумами, но в этом немом смехе была горечь, как в вине, изготовленном из испорченного винограда. Возможно, графиня невольно пыталась посмеяться и над своими будущими неприятностями, приближение которых буквально ощущала на коже, но которые, ввиду насыщенности ее жизни различными перипетиями, уже не могли ее испугать – лишь вызвать горькую иронию. Тигрица Романьи на самом деле, конечно, уже знала не так уж мало и вовсе не из пустых толков, витающих в воздухе. Письмо дяди, полученное ею недавно, дало ей понять, что участь ее – быть куклой, которую возьмутся тянуть в разные стороны, так что она рискует быть разорванной на части. Но, может быть, кукла эта вовсе не сшита из податливой, хрупкой ткани, а вылита из гибкого, но тяжелого золота.
- Вот видите, как важно, что Вы обрисовали мне истинную картину, - Катерина с убедительной искренностью чуть покачала головой, а затем столь же убедительно изобразила удивление. - Я-то слышала несколько иное, Ваше преосвященство. Разве сам папа не поддерживает любезного французского короля в его претензиях на Неаполитанское королевство?
Графиня не пыталась изобразить из себя простушку, потому как знала, что кардинал Риаорио уж точно в этот спектакль не поверит, но и от горькой иронии, от иносказательности и намеков удержаться не могла. Пусть римский посланник сначала выложит все карты на стол.

0

9

Рафаэле вновь взял кубок и сделал глоток вина. Терпкое, с кислинкой. Ореховые глаза на миг сощурились то ли от солнечного луча, то ли от слов Тигрицы Романьи, которая ожидала ответа на вполне резонный вопрос.
Есть слова, которые не произносят вслух. Обладающий умом, догадается сам, стоит лишь подать знак.
Им обоим было не занимать опыта в искусстве ведения подобных бесед.
Кардинал немного медлил с ответом, и вовсе не потому, что ему нечего было сказать. Самое главное говорится в тишине. Безмолвием.
Рафаэле нарочно отвел взгляд, делая вид, что любуется сочной зеленью окружающей растительности и архитектурными деталями. На губах кардинала промелькнула тонкая, едва заметная улыбка.
Он выждал пару мгновений, затем негромко проговорил:
- Все верно, монна Катерина, поддерживает, - мужчина взглянул на женщину прямо и вновь улыбнулся, шире. Во взгляде этом, и в улыбке отразилась вся ирония по поводу истинного смысла поддержки, оказываемой Александром VI Карлу VIII.

0

10

- Ну конечно…- едва-едва слышно вымолвила Катерина в ответ, скрыв кривую усмешку за тонкими пальцами.
Итак, хитрый испанский бык вздумал оставить своим отпрыскам единую Италию и ради этой цели готов изворачиваться и ловчить, как обезьяна… Смотри, старый мудрец, как бы ты сам не запутался в своих маневрах да и не угодил в одну из своих же ловушек.
Хотя всех возможных ходов понтифика графиня не могла себе представить, она прекрасно понимала, куда клонит посланец папы, мирно попивающий ее вино и отдыхающий под сенью ее кипарисов, и не было смысла спрашивать, чего же от нее хочет Александр VI.
Катерина медлила с дальнейшими словами, которые, безусловно, ожидались кардиналом Риарио ни как подтверждение того, что собеседница понимает истинный замысел папы, а как ответ на совершенно иной вопрос: будет ли она содействовать Борджиа.
- Было бы безумной глупостью отрицать, что я вижу, чего хочет от Форли и Имолы Его Святейшество, - тон графини был задумчив, но нерешительности в нем не наблюдалось, - однако…
Катерина подняла на кардинала свой не мигающий взор, задающий немой вопрос, тогда как язык так и просил прыснуть словесным ядом, спросив, поможет ли Рим, когда силы с севера будут угрожать Форли и Имоле, которым вверено встать стеной против прожорливых французских лилий. Но графиня удержалась, сжав и без того тонкие губы. Пока.
- …Однако, меня гложут сомнения относительно того, верно ли я все понимаю. Не согласитесь ли вы развеять их, Ваше преосвященство?

0

11

Человек предполагает, а Бог располагает – гласит пословица. Что бы ни предполагал понтифик, расположение Бога будет зависеть от решения принятого здесь и сейчас. Потом, конечно, настанет черед хода его святейшества. Рафаэле мог бы довольствоваться ролью наблюдателя, однако, расчет папы в этом случае оказался верным.
Кому еще, как ни Риарио говорить с монной Катериной о таких делах? Кому еще, как ни Риарио оглядеться по сторонам и выяснить истинную обстановку? Кому еще, как ни Риарио испытывать тягость от того, что теперь и с этой женщиной ему приходится играть в политические игры?
И кому еще, как ни Риарио смолчать. Рафаэле не был склонен ко лжи в общении с понтификом, но что и как говорить - каждый решает сам.
Беспокойство остро ощущалось в воздухе, какой бы безмятежной ни казалась окружающая обстановка. Однако сам Риарио теперь был спокоен, потому что ступил на скользкую тропинку ведения переговоров, и дальше оставалось только идти вперед.
Исподволь он любовался сидевшей напротив женщиной как и много лет назад, на пиру. Что поделать, монной Катериной не залюбовался бы только слепой. И хоть разговор имел не самое приятное, далекое от светских любезностей, направление, даже горькая ирония и желчный сарказм казались Риарио привлекательными.
Гораздо более привлекательными, чем излишняя любезность и сладкие улыбки.
И кардинал, и его собеседница прекрасно понимали, о чем идет речь. Более того, предмет обсуждения был достоин тщательного обдумывания всех «за» и «против», посему Рафаэле воспринимал скепсис графини как должное, ибо сомнения, откровенно читавшиеся на лице женщины, в данной ситуации выразил бы любой.
Однако один тезис все-таки перевешивал в сторону заключения соглашения с папой. Пристальный взгляд миланского Сфорца в сторону земель Тигрицы Романьи.
Когда Катерина задала вопрос, Рафаэле, глядя в глаза женщины, негромко и спокойно, без улыбки и иронии ответил:
- Французы не должны пройти через вверенные Вам земли, монна Катерина. Ни при каких обстоятельствах.
Тон, которым это было сказано, между тем не был безапелляционным, таким образом Риарио дал понять, что условия они могут обсудить сейчас или немногим позже, по желанию хозяйки.
- Его святейшество обещает Вам всяческую поддержку, если все сложится именно так.

Отредактировано Raffaele Riario (17.11.2012 15:20:38)

+1

12

Бархатистые нотки смеха пытались щекотать горло графини Форли и Имолы, и смех этот, возможно, еще больше, чем изогнутые в иронии губы, понравился бы ее собеседнику, если бы Катерина выпустила его на свободу. Их с кардиналом беседа, хоть и не походила на дипломатическое сражение, ввиду давней дружбы и, хорошо скрываемых, трепетных чувств, могла бы легко сравниться с танцем, который так же можно считать в своем роде поединком: любезные улыбки, легкое касание рук... Один неверный шаг, одно позабытое движение – и кто-то из них, оступившись, упадет. Ведущая роль в этом танце, как и положено, была у мужчины. Это он ставил условия и задавал ход движениям. Но, может быть, мужчина двигался туда, куда хочет женщина?
Кардинал Риарио раскрыл карты, а Катерина Сфорца, уже знающая, какие масти скрываются за их расписными рубашками, готова была ответить столь естественным сомнением. Ей внезапно вспомнилась басня Эзопа о навозном жуке, не сумевшем спасти зайца от орла, а после его смерти бросившегося мстить хищнику за невинную жертву. Похвально благородное стремление жука, но насколько оно полезно зайцу?...
Впрочем, озвучить свои мысли вслух, приведя в пример произведение греческого баснописца, графиня не спешила. Во-первых, она уж конечно не заяц, во-вторых, как ни забавно было бы сравнить Александра VI c навозным жуком, делать этого не стоило – «Насмешка должна кусать, как овца, а не как собака», как говорил Боккаччо. Ну а в-третьих, не нужно говорить, что подозреваешь – ослабей Форли и Имола от натиска французов, Рим с радостью не только отомстит, но и приберет «несчастных» в свои благословенные руки.
Катерина, тем не менее, выразила свои сомнения, но иным способом:
- Мне и самой не хотелось бы видеть у себя вооруженных и не слишком мирно настроенных гостей, - ответила собеседница кардинала все той же усмешкой, - но, поймите мои опасения, Ваше преосвященство. Что, если я окажу гостям тот прием, которого хочет понтифик, а тем временем, его мудрость подскажет ему иное решение, иное отношение, иные планы, и…помощь не будет оказана?

+1

13

Резонное замечание графини было отмечено легким кивком. На месте Катерины Рафаэле и сам задал бы этот вопрос. Понтифик действовал согласно принципу divide et impera*, и в случае с графиней Имолы и Форли со стороны Александра VI было весьма продуманно воздействовать посредством посланца, облекающего необходимость определенных действий в форму вежливой просьбы с последующим благоприятным обещанием.
Но, те, кто имели представление о политике Родриго Борджиа, в достатке продемонстрированной им в самом начале восшествия на престол святого Петра, понимали, что папа мог избрать и другие, менее вежливые, но более действенные методы.
Хвала Господу, пока этого не произошло.
И Риарио искренне не желал, чтобы Рим предпринял другие меры по отношению к графине, если та вздумает противиться.
«Боже правый, монна, ну почему нам не говорить о поэзии», - мужчина беззвучно вздохнул. Разумеется, выполняя порученную ему миссию, кардинал мог бы клятвенно заверить женщину в том, что условия обещания не будут нарушены.
Но сделать это легко, будто отмахнувшись от таящихся в тени обсуждения проблем, означало – покривить душой. Как это ни странно, таких простых отмашек кардинал Риарио не признавал. Да и Катерина Сфорца, к счастью, не была той, которая бы могла удовлетвориться пространными обещаниями.
- Взгляните на солнце, монна, - негромко ответил Риарио, - пока Вы улыбаетесь ему, оно Вам благоволит, и Вы согреты его лучами. Но стоит Вам отвернуться, и свет словно бы исчезает. Между тем, солнце освещает землю независимо от того, есть мы или нет, - улыбка кардинала приобрела грустный оттенок. – Глядите на солнце, и оно будет согревать Вас, - Рафаэле на мгновение опустил глаза, затем снова взглянул на собеседницу. – Это все, чем я могу развеять Ваши сомнения. Но… - кардинал поднял указательный палец. – Уж коли солнце обратилось к Вам за одолжением, сие говорит о том, что внимание его не напрасно и, быть может, это означает удачу. А удачу не стоит упускать.

* "Разделяй и властвуй" - происхождение этой фразы, приписанной римлянам, весьма спорно. В числе авторов указывают и Макиавелли. Однако, логично полагать, что сей принцип мог быть озвучен и до него в различных вариациях. Тем более, при данной политической обстановке (государство, состоящее из мелких разрозненных частей).

+1

14

Взгляд Катерины послушно устремился ввысь к нещадно палящему солнцу, которое прорывалось за стены крепости в стремлении разрушить благодатную тень. Небесное золото тут же заполнило ее глаза цвета спелого миндаля, золотом осветило лицо графини, золотые искры загорелись в рыжих локонах, выбивающихся из-под молочно-белого прозрачного покрывала. Мышцы глаз напряглись, ресницы трепетали от огненного жжения, но упрямая женская рука не двинулась к лицу, чтобы заслонить взор.
- Любой крестьянин скажет вам, ваше преосвященство, - тихо, без усмешки, не поворачивая лица, произнесла Катерина, - что, когда солнца слишком много, земля гибнет: пшеница сохнет, леса горят… Кто предугадает, когда внимание солнца удача, а когда великая беда?
Наконец та, которая больше не улыбалась, опустила взгляд, вернув свою голову в тень, и только дотронулась пальцами до лба. На глаза будто надели шоры. Катерина не гнала черную пелену, а просто повернулась лицом к кардиналу, поставила локоть на стол, кистью руки подперла подбородок и заглянула его преосвященству в лицо своими, на мгновения ослепшими, глазами.
- А если смотреть на солнце, слепнешь. Пусть, может быть, не на долго, но и этого порой достаточно, чтобы не заметить впереди яму и упасть в нее…
Испытывающий взгляд графини, как то же, надоевшее дневное светило, остался прикован к лицу кардинала. Тьма постепенно отступала, и становились ясны очертания, сидящего напротив, человека и предметов вокруг. Рафаэле Риарио, посланник Священного Города, мог бы заметить в глазах бывшей родственницы…беспокойство и тревогу. Но вот, Катерина легко и просто рассмеялась, ничуть не заботясь о том, чтобы смех был тише.
- Нам бы с Вами не о политике говорить, ваше преосвященство, а вести философско-поэтические неторопливые беседы. Жаль, времена не те. Однако, - графиня бесшумно стукнула ладонью по столу и улыбнулась, - оставим философию философам, а поэзию – поэтам. Поведайте мне лучше Ваше мнение: есть ли у меня шанс устоять перед нашими французскими братьями? И известно ли, каково по численности войско Карла VIII?

+1

15

Вот оно - горячее, расплавленное августовское золото, сладкое и пряное, тягучее как мед. В запахе сухих полевых трав, на фоне бездонной синевы и не выгорающей глубокой зелени кипарисов. Вот оно – слепящее сияние не небесное, но земное, в трескотне кузнечиков да шелесте листвы. И вот та женщина, которая могла бы держать за загривок укрощенного льва.
Но не испанского быка, увы.
Каким бы лестным ни было сравнение с солнцем, Тигрица Романьи отлично уловила намек кардинала и передала смысл оборотной стороны «неразменного» папского дуката. Но Рафаэле, тем не менее, полагал, что лучше быть мучимым жарой и наблюдать издалека лесные пожары, чем томиться в заточении, не видя света.
К тому же, папскому казначею не приходилось жаловаться ни на положение, ни на отсутствие благ.
Кардинал несколько мгновений смотрел на женщину, так же прямо, не моргая. То ли стараясь сохранить этот момент на долгие годы, как и другие подобные ему спрятав в тайнике памяти, то ли любуясь, вновь потакая неистребимому чувству прекрасного. А после прикрыл глаза, боясь показаться нескромным.
Иной раз красная сутана что хомут, нет-нет да и вспомнятся приличия и долг.
Он уже было облегченно вздохнул, когда его собеседница заговорила о философии и поэзии, воспрял духом, однако графиня, словно бы поманив, отложила эту тему беседы до лучших времен.
Что ж… Переведя дух, Рафаэле ответил на вопрос Катерины:
- Я не силен ни в тактике, ни в стратегии, - кардинал чуть нахмурился. – Но по слухам, королю французскому удалось собрать под свои знамена около двадцати пяти тысяч человек.

Отредактировано Raffaele Riario (17.11.2012 15:26:04)

0

16

- Вот как? Немало. Он стратег, наш дорогой Карл! – Ласково, будто любовнику пропела Катерина, но по ее горящему взгляду, направленному мимо предметов, по иронии, неизменно существующей в тоне почти любой фразы, какую бы она ни произносила, наконец, по стекающей по руке тонкой, золотистой струйке сока белого винограда, раздавленного в кулаке, такой внимательный собеседник, каковым, без сомнения, являлся кардинал Риарио, понял бы истинные чувства графини в этот момент.
- Извините… - пробормотала Катерина, заметив, что проявила ненужные эмоции. С ее языка готовилась соскользнуть единственная фраза: «Что, если я не соглашусь, что тогда?», но то ли страх, то ли знание ответа не дали произнести ее вслух.
- А что же неаполитанский государь? Что собирается делать он? – пасмурно задала новый вопрос графиня.

Отредактировано Caterina Sforza (17.11.2012 15:28:32)

+1

17

- Хитрость и изворотливость этого человека не знает границ, - Риарио чуть не сказал, что «защитник святого отца» вполне достоин того, кого якобы защищал. Фердинанд и папа, как два башмака, были отличной парой.
Но произносить таковые слова вслух кардинал не стал.
Тон беседы обязывал, да и подобная колкость могла показаться излишеством. Мужчина взял со стола салфетку, позволив себе прикоснуться к руке дамы, бережно вытирая сок, бегущий от запястья:
- Фердинанд намеревается остановить французского соперника. Неаполь, что великая драгоценность, будут делить до последнего вздоха, - на лице Рафаэле промелькнула скептическая ухмылка.
Одни будут делить, другие, разумеется, будут наблюдать. Зрелище не хуже того, что древние римляне видели в Колизее. Интригующее, захватывающее и… отвратительное, пожалуй.
- Рим питает надежды, что Вы в этом случае выберете правильную сторону.

0

18

Правильную сторону…
Как звучит эта простая фраза! Но истины в мире нет, а правда у всех своя. Так чья сторона правильная? Может, лучше руководствоваться принципами «Где выгоднее» или «Где безопаснее»? Безопасность – тоже лишь иллюзия, остается одно…
Катерина кривила губы, как гурман, недовольный запахом и видом блюда, как игрок, недовольный ходом игры, и…как женщина, недовольная мужчинами с их вечным желанием ухватить чужого да побольше и со столь же бесконечным неумением удерживать то, что по-настоящему им принадлежит. Рука графини, невольно привлекшая внимание кардинала, даже не дрогнула от чужого прикосновения. Вместо этого уже сама женщина, страстная в любом деле и любой своей ипостаси, непредумышленно схватила собеседника за запястье и крепко сжала его. Но как бы не выглядел этот порыв со стороны, не стоит заблуждаться, - не Рафаэле Риарио вызывал в Катерине гнев, недовольство, сарказм и иные сильные, но не слишком светлые эмоции, эдакое проявление которых могло показаться возможному наблюдателю, скажем, видящему, но не слышащему, знаком страстей известно запретных; эмоции эти были вызваны, естественно, вестями, а кардиналу лишь не посчастливилось стать тем случайным объектом, на котором от злости хотелось бы поточить когти.
- И кому же доверять, если обе стороны изворотливы, словно химеры? – с жаром произнесла Катерина, вцепившаяся в, ни в чем неповинную, руку кардинала, - Стоит только…
Но закончить фразу она не успела. Услышав явственный шорох из тенистых зарослей неподалеку, Катерина замолчала, а, увидев вышедшего из тени старшего сына, спохватившись, отдернула руку.
- Сын мой, почему вы прячетесь в кустах, будто шпион? Это не достойно вас. Если вы хотели послушать, - графиня сделала ударение на последнем слове, - наш с кардиналом серьезный разговор, вам следовало бы только изъявить желание.
По лицу юноши было видно, что он показался из своего укрытия только из побуждения что-то сказать, но слова матери, произнесенные ровным, не гневливым, но укоризненным тоном, заметно поубавили его пыл. Катерина уже жалела, что сразу не посадила рядом с собой своего, внезапно достигшего отрочества, сына-властителя – она вряд ли позволила бы ему высказывать свои не зрелые суждения, и он бы, возможно, своим присутствием затруднял и без того нелегкую беседу, но это было бы все же лучше его позорного выпрыгивания из кустов. Благо рядом с ней сидел человек, которому графиня доверяла.
- Садитесь… - пока ее отпрыск мялся в стороне, Катерина вглядывалась в его лицо в поисках возможных ненужных волнений от услышанного или только увиденного – кто знает.
- Матушка, дадим Карлу отпор! – внезапно воскликнул Оттавиано, не дав матери и выдохнуть.
Графиня уже хотела было рассерчать на сына, но что-то остановило ее и, вместо этого, Катерина спросила:
- А если к нашим землям подойдет и иная опасная сила?
Оттавиано смутился.
- Тогда переменим решение и займем ту сторону, что будет выгоднее!
На это простодушное, но, вместе с тем, совпадающее с ее собственными мыслями, суждение Катерина благосклонно улыбнулась, забыв о недавнем недовольстве сыном и, обратила молчаливый взор на Рафаэле Риарио.

+1

19

Многие говорили, что этой женщине следовало бы родиться мужчиной. Но именно женщиной она была хороша, а потому в данном случае Господь не ошибся. Рафаэле в который раз почувствовал неясное томление в груди. Чувство до боли знакомое и сладкое.
Наклонив голову, кардинал скрыл улыбку и взгляд, которыми сопровождались подобного рода игры, происходившие обычно не за столом переговоров, а несколько в других местах, с другими декорациями и персоналиями.
Игры, которые по отношению к Катерине Рафаэле никогда себе не позволял.
Он вздохнул. Со стороны это могло сойти за смущение, и в том было счастье Рафаэле, еще в детстве научившегося делать невинно смиренный вид, когда того требовала ситуация. Однако на херувима его преосвященство, в силу возраста и склада характера, уже не походил. Между тем, скромный слуга Божий с явным удовольствием снес хватку тонких женских пальцев на своем запястье, и как ни в чем ни бывало перевел теплый взгляд ореховых глаз на отрока, вышедшего из-за кустов.
Каков поворот!
Оттавиано, сам того не зная, предложил оптимальный выход из создавшейся ситуации. Удобный для всех.
Разумно. Ко взаимному удовольствию обеих сторон.
Остальное... Рафаэле предпочел бы списать в так называемые "детали", пока несущественные.
Кардинал не был бы собой без допущения различного рода лукавств и проволочек. Его преосвященству можно было докладывать его святейшеству о первом предложении, выражавшемся в согласии, что же до второго, то...
Кто слышал его, кроме троих людей, в тот момент находившихся за столом?
Ну а то, какими могут быть последствия, откуда неискушенному в политике графу Форли и Имолы было знать…
Едва заметно кивнув, кардинал-камерленго улыбнулся графине и ее сыну улыбкой тихой и безмятежной, одобряя высказанную отроком мысль.
К тому же, думал про себя Рафаэле, нрав Катерины в достатке известен в Риме, чтобы в случае чего ее действия ни стали хоть сколь либо удивительной неожиданностью.

+1

20

Поздним вечером того же дня после славного ужина, изысканного и богатого разнообразием блюд, Rocca Sforzesca стала медленно погружаться в сон. Разошлись музыканты и слуги, младшие отпрыски графини давно спали, а старший сын, который присутствовал во время поздней трапезы, не соизмерив собственные силы, перебрал вина, после чего был отправлен в свои покои, где и провалился в объятья Морфея. Катерина молча негодовала. Оттавиано напомнил ей покойного первого супруга, который так же иной раз засыпал, будучи мертвецки пьяным.
Беседа графини и кардинала длилась долго, потому как им не скучно было в обществе друг друга, а после долгой разлуки нашлось не мало вестей, о которых хотелось поведать. Но и хозяйка крепости, и ее гость, в конце концов, разошлись по спальням.
Оказавшись в своих покоях, Катерина молилась дольше обычного. Слова из Святого писания путались в голове, перебиваемые мыслями, настойчиво одолевавшими ум женщины. Беспокоили графиню не только политические дела, но и смутное волнение, причину которого она не желала признавать.
Сон не шел, как ни старалась Катерина уснуть. Поднявшись с постели, она сама, не разбудив служанку, надела поверх сорочки длиннополый халат и, взяв зажженную свечу, вышла вон, намереваясь спуститься в сад. По пути, проходя мимо тех покоев, где расположился Рафаэле Риарио, Катерина остановилась внезапно, затем, помедлив, в безотчетном порыве приоткрыла дверь и заглянула внутрь, чуть пройдя вперед, впуская в комнату свет, а после, устыдившись себя, отпрянула прочь, досадуя. Уж в какой раз присутствие Рафаэле Риарио толкало ее на необдуманные поступки! Столько лет прошло, а все будто бес по пятам ходит, стоит только объявиться в ее доме кардиналу!

+1


Вы здесь » Il Novellino » Realta » "Кровные узы" - 5