Il Novellino

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Il Novellino » Realta » "Полюбить то, что ненавистно" - 2


"Полюбить то, что ненавистно" - 2

Сообщений 1 страница 20 из 27

1

Место: Флоренция, дом сера Антонио Кастеллани и берег реки Арно.
Время: апрель 1473 года.

Действующие лица:
Федерико дельи Адимари по прозвищу Ардженти - богатый рыцарь, задумавший жениться.
Джованна Кастеллани - девица на выданье.

Федерико, переодевшись нищим, приходит в дом Антонио Кастеллани, чтобы хитростью увести с собой строптивицу Джованну. Происходит это при полной, хотя и тайной поддержке ее почтенных родителей.

0

2

После того, как Ардженти уехал ни с чем, Джованна заперлась в комнате и остаток дня ни с кем не разговаривала, не пила и не ела, а потому ни сном ни духом не ведала о том, что творится в доме и за его пределами.  Думала, что спасается от отцовского гнева, но сер Антонио лишь раз подошел к ее двери.
- По-хорошему прошу, дочь, отдай свою руку Ардженти, - из-за створок голос звучал глухо.
- Никогда! - Джованна сбросила с колен незаконченную вышивку.
- Где только весь твой стыд, - произнес купец и удалился.
Вечером третьего дня девушка вышла в маленький сад, погулять и полюбоваться цветущими деревьями. Хотя желания ее и остались прежними, на душе было неспокойно. Не только от того, как обошлась она с рыцарем, но и от того, что думала о будущей своей жизни. Жалела Джованна, что не встречался ей мужчина, который был бы похож на Стефано нравом. Тот, хотя и был благочестив, но все же умел и веселиться, и был умен, обходителен и весьма добр. Верностью и надежностью он так же был наделен. Жена его ныне была как за каменной стеной.
А Ардженти что же? Кутила, солдатский кум, пусть и красивый, и состоятельный.
За спиной Джованны послышались шаги, она торопливо обернулась. Перед нею предстал отец, сохранявший серьезное, даже суровое выражение лица. Девушка склонила голову перед ним.
- Идем со мной, - промолвил сер Антонио, взяв дочь за руку.
- Куда? - спросила та с тревогой. Тон отца ей не понравился.
- Кое-кто пришел к тебе.
- Кто?
- Сейчас увидишь, - прозвучало это недобро, и Джованна почувствовала как затрепыхалось сердце.
Купец потащил за собой строптивицу во двор, к воротам, у которых сиротливо жался какой-то оборванец, весь замотанный в тряпки.
- Вот муж твой, - сер Антонио подтолкнул испуганную девушку к нищеброду.
- Отец! - Джованна отпрянула от незнакомца, вцепилась в отцовскую руку. - Зачем вы так?!
- Затем что ты сама сказала, что пойдешь хоть за нищего, но только бы не за рыцаря! - рявкнул мужчина. - Эй, несчастный! Забирай ее, она твоя. Сказал же, что отдам самое дорогое, что есть у меня!

+2

3

Вечером, после того, как получил отказ Джованны, Федерико отправился к брату, чтобы заручиться его поддержкой. Адриано обещал Ардженти содействие в том, что он затеял и, если понадобится, приютский кров над головой. На следующий день рыцарь тайно увиделся с отцом Джованны и изложил ему свой замысел. Поначалу купец сомневался, но Федерико удалось убедить его в честных намерениях и в том, что проучить строптивицу иного пути нет.
На третий день, объявив о том, что его сердце разбито, а потому он отправляется в монастырь замаливать грехи, Ардженти сделал вид, что покинул Флоренцию, сам же произвел все необходимые приготовления, чтобы как можно лучше на нищего калеку походить.
Купил у одного оборванца его одежду, у другого - хижину, у третьего - клюку, а потом, раздав щедрую милостыню, заручился поддержкой нищей братии, чтобы в последствии они помогали ему.
Человек, коего увидела монна Джованна у ворот своего дома, мало походил на того, который на днях приезжал к ней свататься. Сгорбленный, прячущийся в тени, будто боялся самого света солнца, он волочил ногу и опирался на костыль. На плече его болталась котомка. Под грязными тряпками было почти не видать лица. Один единственный глаз был прищурен и слезился. Бродяга хрипло дышал и, казалось, вот-вот испустит дух. Тряпками до самых кончиков пальцев были обмотаны его ладони, что наводило мысли о какой-то ужасной телесной нечистоте. Несмотря на то, что вечер был теплый, он кутался в драный пыльный плащ и источал запах отнюдь не цветочный.
Когда сер Антонио подтолкнул к нему девицу, мнимый нищий хрипло сказал:
- Помилуй Господи. Что я буду с ней делать?

Отредактировано Federico Argenti (18.11.2012 01:12:50)

+1

4

- То же, что и со всякой другой женой, - сер Антонио крепко ухватил за плечи вырывающуюся Джованну, которая упиралась и с ужасом смотрела на побирушку. - Она будет убирать твою лачугу, если таковая есть, шить одежду, чтобы таковая появилась, и готовить пищу, если Бог пошлет ее вам.
Джованна захныкала, когда отец стиснул ее запястье. Не верилось, что он всерьез говорит такие ужасные вещи и на самом деле готов отдать любимое дитя свое какому-то проходимцу без рода и племени.
- Сжальтесь, отец! - взмолилась девушка.
- Поздно! Довольно тебе заниматься всякой ерундой. Бедность не порок, да и отвадила ты всех хороших женихов от нашего дома, всех сватов дураками выставила. Ну так и отправляйся отсюда с тем, кого ты пожелала в мужья! - сер Антонио схватив за руку переодетого Ардженти, насильно вложил в нее трясущуюся ладонь Джованны.
- Вы ведь даже не знаете кто он! - воскликнула перепуганная девица.
- Да кто их там разберет под слоем грязи? Не все ли равно?! Если ты с благородными разницы не делала, с нищим станешь ли? Совет вам да любовь, дети! - сер Антонио подтолкнул их к воротам. - А теперь ступайте прочь, побирушки!
Джованна в отчаянии бросила взгляд на двор, но тот, как на зло, был совершенно пуст, и помочь ей было некому.
- А ты? - с вызовом обратилась она к нищему. - Неужели посмеешь забрать меня?!

0

5

Оборванец крикнул:
- Чем я ее кормить буду?!
Но ответом ему был звук удаляющихся шагов, а потом гнетущая тишина.
Не без удовольствия на самом деле наблюдал Федерико за разыгравшейся сценой. Монна Джованна не ожидала такого поворота событий, а потому перед лицом реальной угрозы сделалась беспомощной как дитя. "Хорошо, что хорька своего с собой не взяла" - подумал Ардженти и крепче сжал ладонь девицы, когда та с вызовом глянула на него.
Закашлялся.
- А чего б не посметь? - он пожал плечами. - Без меня ведь пропадешь, - с этими словами оборванец настойчиво потащил Джованну за собой. - Я верю, что все, что нам ниспошлет Господь - хорошо. Не бросать же тебя на улице. 
Выглядящий немощным, бродяга держал девицу за руку очень крепко, и, несмотря на все протесты, брань и попытки упираться, тащил быстро, даже при том, что как черт ковылял.
Казалось, целую вечность они петляли по улочкам, где Джованна раньше не была. Здесь пахло прогорклым маслом, несвежей рыбой, псиной и потом. Дома ютились впритирку друг к другу, из оконных и дверных проемов виднелась пугающая чернота, а лица людей были осунувшимися и хмурыми. Но даже здесь не остановился оборванец, потому что вел ее дальше - туда, где не было домов.
Когда отзвонили вечерние колокола, смолкли птицы и заходящее солнце окрасило небо густым пурпуром, нищий привел купеческую дочь на берег Арно, где стояла его хижина.
Снял и постелил плащ.
- Здесь можешь присесть отдохнуть.
Какое-то время он ковылял вокруг, осматривая свое пристанище со всех сторон, как будто искал что-то, потом забрался внутрь, перебирал прелую солому и грязные тряпки, а после, выбравшись наружу, с горечью воскликнул.
- Правда, мы вдвоем тут не поместимся. Вот беда!
Взгляд единственного глаза скользнул по красивому личику девицы.
- Звать-то тебя как?

Отредактировано Federico Argenti (18.11.2012 01:19:56)

+2

6

- Джованна, - дочь купца скинула подбородок. - Но мне дела нет до того, сколько помещается человек в твоей лачуге. С тобой я не останусь. Ты мне не муж, а я не жена тебе. Никто нас не венчал, мало ли что сказал отец.
Девушка не присела на плащ, не смотря на то, что устала. Даже трущобы остались далеко позади. От реки тянуло сыростью, Джованна ежилась, но укрыть было нечем.
Ее распирало от обиды на отца, который выгнал ее из дома практически ни с чем. Каким же бесчувственным надо быть, чтобы выставить за порог собственное дитя, которое до этого взращивал в любви и заботе? И это только потому, что никому другому отдать не мог. Видно, не так уж велика была любовь семьи к ней, Джованне.
И все же где-то внутри чувствовала она и то, что виновата во всем сама. И от этого становилось только горше.
- Я уйду в монастырь святой Урсулы, и там останусь, - заявила девушка. Настоятельница монастыря была ее крестной, и наверняка не сможет отказать ей в убежище и крове. А там, может быть, они примирятся с отцом, а если и нет, то Джованна сможет принять постриг. Все лучше, чем жить на берегу реки с оборванцем. - Отведи меня к воротам монастыря, и я отдам тебе вот это кольцо, - она сняла с руки золотой ободок, ярко блеснувший в последних лучах солнца. Девушка понимала, что одна вряд ли доберется благополучно, по крайней мере по темному времени.

+1

7

- Поздно уже идти, - сказал мнимый оборванец и снова закашлялся. - Да и я устал. Сжалилась бы, а то горазда гонять бедного человека туда-сюда. Все вы такие, богачи. "Поди сюда", да "Пошел вон", обращаетесь словно с собакой. Я тебе не провожатый и не сторожевой пес, - бродяга тяжело и шумно вздохнул.
Потом с недоверием взглянул на кольцо.  Отошел боязливо на пару шагов, будто ему предлагали взять в руки ядовитую змею.
- Я, по-твоему, на дурака что ли похож? - спросил чуть ли не с сердечной обидой. - Куда я его дену? Если кто у меня это кольцо заприметит, не поверят, что ты сама его дала. И если не убьют за него воры, то схватят стражники. Не хочу, чтобы меня казнили как вора. Нет-нет, - он помотал головой и наклонился, чтобы поднять плащ.
Тяжело переваливаясь, подошел к девице, накинул его на плечи.
- Я разведу огонь. Пока хоть так погрейся, он шерстяной. Дрожишь вся. Как птичка...
Потом порылся в котомке и достал два яблока. Оба были побиты гнильцой. Протянув одно, сказал:
- На вот. Я потом хлеба размочу. Будет что поесть.

Отредактировано Federico Argenti (18.11.2012 13:19:42)

+1

8

- Мне нечего дать тебе взамен тогда, - Джованна отвернулась. Ей неудобно было от того, что бродяга поделился с нею едой и дал плащ, хоть и попахивавший, но все же теплый, хотя ничем не был обязан ей. И вдвойне неудобно от того, что чувствовала девица и гадливость к его неопрятным тряпкам, и представлялось ей, что и под ними скрывается какое-нибудь уродство. Иначе зачем заматываться ими по самые глаза? И куда только отец смотрел? А вдруг этот нищий болен проказой? И она может заразиться теперь.
- Я не хочу есть, - соврала Джованна. Чувство легкого голода беспокоило ее, но бродяге было наверняка голоднее. - Отведи меня к монастырю завтра. И со мною поступишь хорошо, и монахини дадут тебе что-нибудь. Зачем тебе возиться со мной? Жена нужна тому, у кого есть хозяйство, за которым потребен присмотр.
Она наблюдала за тем, как нищий разводит костер, и думала над тем, стоит ли ей узнавать имя того, кого завтра уже не увидит. Любопытство победило.
- Как тебя зовут? - спросила девушка, подходя ближе к начинавшему разгораться костерку.

+2

9

- Больше у меня ничего нет, - предупредил мнимый оборванец, не оборачиваясь и делая вид, что всецело занят разведением костра. - У тебя уже, небось, в животе урчит. Или то журчит вода?
Блики заходящего солнца делали воду в реке похожей на расплавленное золото. Черпай ладонями, да мни себя богачом.
Федерико гадал, что победит - голод или неуемная спесь Джованны. Успевший многое повидать, привыкший к жаре, дождю, грязи, поту и крови, он вынужденной долей не тяготился. Воину не пристало брезгливым быть, да и ради любви был готов претерпеть многое. Поэтому нищенские тряпки выглядели на нем с той же естественностью, что шелка и бархат. Если и играл, то всерьез.
Когда пламя костра стало смелее и ярче, мнимый калека опасливо отодвинулся. Неуклюже поднялся на ноги. Исподлобья на девицу посмотрел. Взгляд единственного глаза был острым, как шило:
- А за мной не потребен присмотр? - спросил он с вызовом. Голос звучал тихо, но твердо. - И зачем тебе мое имя, если тебе завтра все равно уходить?  Или ты у каждого оборванца, от которого морщишь нос, имя спрашиваешь?
Сказав это, нищий обиженно засопел, заворчал:
- Отведи, приведи. Надобно, не надобно. Сдалось тебе мое имя... Как хочешь, так и называй, - с этими словами он отвернулся, достал хлеб и пошел размачивать его к воде.

Отредактировано Federico Argenti (18.11.2012 14:10:50)

+1

10

- Ну и ладно! - топнула ногой Джованна. - Я так и буду тебя звать - Нищий. Если бы сказал свое имя, я хотя бы могла тебя поминать потом в молитвах: "Господь, благослови такого-то, не давшего мне замерзнуть на берегу Арно апрельской ночью". А теперь даже если Бог услышит мои молитвы, то не поймет к кому именно должен быть милостив.
Усевшись прямо на землю, она протянула к огню озябшие руки. Если подумать, она могла бы придумать для бродяги много имен. Можно было бы знать его Арно, по имени руки, на берегу которой он ютился, или же Несчастье, потому что нелегкая принесла его в горький для Джованны час.
- Отчего ты не подашься в приют, если за тобой нужен присмотр? - нарушила она наконец молчание. Не хотелось бы ей, конечно, проводить ночь наедине с незнакомцем, но мужчина, видимо, не собирался  причинять ей вред. Нужно только до утра посидеть перед костром, а там уж она вернется в места более ей привычные.

0

11

- Бог мудрый. Он разберется, потому что всех нас знает и судит по душам, а не по лицам или именам, - с этими словами он вернулся.
Как будто лебедя кормил с руки, оборванец протянул Джованне небольшой кусок размоченного хлеба.
- Зачерствел чуть, но есть можно. Не смотри как на отраву. Мне его в лавке дали. Хороший, чистый. Видишь, даже плесени нет.
На ее вопрос про приют он резко мотнул головой.
- Там тесно. Не могу, когда тесно, еще сильнее болею, - кряхтя, оборванец опустился на землю у костра особо к нему не приближаясь. Достал второе яблоко для себя и осколок лезвия, который когда-то был ножом. Со знанием дела принялся вырезать коричневые пятна. Потом стал с аппетитом есть.
Откусив кусок размоченного хлеба, он задрал голову, глядя наверх.
- Скоро будут звезды, - сообщил так, как будто ждал какого-то чуда.
Ветер стал прохладнее, вечер сделался синим. Маленькими огнями засветились холмы, и Флоренция казалась теперь вдвое наряднее, а донна Джованна вдвое красивее, хоть и имела измученный, бледный вид. Исподволь Федерико любовался ею и думал о том, чтобы когда чуть больше стемнеет, показать ей самую яркую звезду, которую не увидишь из узкого оконца.

Отредактировано Federico Argenti (18.11.2012 14:44:23)

0

12

- Ешь сам, - отказалась Джованна. - А то не сможешь ногами передвигать.
Она знала, что голод заставляет людей есть всякое, и много хуже черствого хлеба, но никогда не думала, что и ей предложат ту же трапезу. К тому ж проголодалась девушка пока не настолько сильно, чтобы перебороть гордость.
- Чем ты болен? - спросила она, поджимая под себя ноги. Скоротать время разговором всяко лучше, чем просто дожидаться рассвета. Ночи еще были долгие, а Джованна первый раз в жизни оказалась без ночлега. Если подумать, чем она сейчас лучше, чем Нищий? У того хотя б имелась хибарка, хоть и размером меньше курятника. Что ей до звезд? Девушка предпочла бы их не видеть, но тут же внутренний голос добавил, что звездная ночь - значит ясная, и ей не нужно будет мокнуть под дождем. Так что звездам надо было бы радоваться.
Как же она будет смотреть в глаза своей крестной? Отец выгнал ее с таким позором. Каково будет объяснить отчего это произошло? Джованну снедали тяжелые мысли, она насупилась, вороша палкой угли в костре.

0

13

Нищий поежился, когда девица вернула ему кусок хлеба. Сейчас он как будто нарочно на нее не смотрел, отворачивался. Как видно, обиделся.
- Это все огонь, - буркнул он, кивнув на костер. - А так ничего, кашляю только.
Выплюнул яблочное семечко, доел и второй кусок хлеба, который ему Джованна отдала, и больше ничего не сказал.
То ли звезды интересовали его больше, то ли нарочно теперь говорить не хотел.
Опершись на локоть, он чуть откинулся назад. Одну ногу согнул в колене, другую вытянул.
Вечер был исполнен безмятежности, и сам оборванец, казалось, находился не здесь. То ли мечтал, то ли задумался о чем-то своем, сложно разобрать. Изредка он тянулся к куче хвороста, чтобы подкинуть немного в костер. На Джованну больше не глядел, а потом довольно скоро показались звезды, и мнимый нищий вздохнул так, будто ему только что дали крылья.
Если его суженная не хотела смотреть на это великолепие, он будет смотреть на него сам, решил Федерико. И, раскинув руки, улегся прямо на землю, чтобы ни одного мгновения этой красоты не упустить.

0

14

Мысли Джованны заняты были только лишь делами земными. То вскипала снова обида, то подавала голос жалость к себе, то любовь к своей семье, то досада - куда там ведьминому котлу. Но постепенно и взгляд девушки устремился к небу. Живя под отцовским кровом, она любила смотреть на звезды, и даже знала названия некоторых из них. Благословенный мягкий свет проливали они на покрытую мраком землю, помогали путешественникам находить дорогу, радовали взоры людей, уставших в дневных трудах, внушали влюбленным надежды.
Девушку начинало клонить в сон, но она истово сопротивлялась, и дремота отступила прочь. Долго сидела она у костра, до тех пор, пока не услышала мерное и тихое похрапывание бродяги, а потом поднялась и пошла прочь, в город.
Час уже был слишком глух для воров и всякой нечистой братии, так же глух, какими оказались и монахини-урсулинки. Джованну отказались принимать в обитель, как будто весь мир сговорился против нее. А может, так оно и было: она бы не удивилась, узнав, что отец сговорился с крестной. Девушка удивлялась как у божьих людей могут быть такие жестокие сердца. До рассвета она проплакала на мосту через Арно, пока рассветное зарево не окрасило горизонт в робкий розовый румянец. Думала даже броситься с моста в воду, да только убоялась смертного греха, ведь тогда даже Господь от нее отвернется. Жажда жить была все же сильнее.
- Ну погоди же, - она погрозила в сторону отцовского дома, и, решительно ступая, ушла в сторону рынка, откуда уже слышались людские голоса.
Солнце давно уже встало, в храмах отслужили уж Великий час, когда Джованна вернулась к жалкой лачуге нищего. Издали ее было и не узнать. В простом платье и шерстяном плаще, с платком, повязанном вокруг головы, она ничем не напоминала утонченную и балованную девицу. За спиной у нее привязан был тяжкий тюк, гнувший ее к земле, и полный всякого добра. За собой Джованна вела козу, чьи изогнутые рожки были опутаны ремнем.
Осунувшееся личико было серьезно, даже сурово, хотя вокруг глаз можно еще было заметить следы обильных слез.
С видимым облегчением опустив на землю тюк, Джованна достала из-под верхней юбки кошель с медными монетами - все, что осталось после того как она продала свои украшения и сделала покупки, - и бросила его нищему.
- Приданое.
Джованна не знала, как поступит нищий, но намеревалась взять его в оборот - сказалась отцовская хватка. Знала она как хозяйничать женщине, у которой много слуг, но никогда не приходилось ей выполнять грязную работу. Да и без мужчины тяжело будет, не важно худой он или добрый. Назло отвергнувшему ее семейству сама решила устроить свою жизнь, хотя и понимала, что наплачется еще вдоволь.
- Время собирать камни, - объявила Джованна. - Нужен дом. А здесь, - она указала на хибарку с соломой. - Будет жить коза.

Отредактировано Giovanna Castellani (18.11.2012 19:46:16)

0

15

Проснувшись на рассвете, Федерико спохватился, что купеческую дочь упустил. Кинулся было искать, но потом рассудил, что умыкнуть Джованну некому, и она вероятно отправилась, как и грозилась, в монастырь.
Судя по тому, что девица вернулась с козой и мешком, там ее не приняли. Мнимый бродяга усмехнулся, пряча ироничную улыбку. Хорошо, что было замотано лицо, и девица не могла видеть его каверзного выражения.
- Вернулась значит, - констатировал нищий, глядя то на Джованну, то на козу.
Брошенный кошелек он не поднял. Даже не посмотрел.
- Что ты собралась делать с моим домом? - говорил оборванец тихо, но в голосе слышалась угроза.
Потоптавшись на месте, обойдя кругом Джованну и ее козу, он усмехнулся:
- Хороша женушка. Еще постель не разделили, а уже командовать. Неужто так плохи дела в монастыре, что и там от тебя отказались?
Теперь Джованна могла отчетливо слышать хриплый хохот оборванца, который, опираясь на костыль, наконец-то нагнулся и соизволил поднять брошенный Джованной кошелек.
- Что это? Милостыня? Я за день у церкви больше соберу.

Отредактировано Federico Argenti (18.11.2012 19:58:30)

0

16

- Вот и собери, - приблизившись, девушка стремительно выхватила кошелек и ловко сунула за корсаж. - А эти останутся со мной.
До чего же она дожила! Теперь даже побирушка над нею насмехается. Но Джованна не обиделась. Она и не думала, что все обойдется гладко, и готова была к тому, что нищему и подавно не нужна на самом деле, что бы он там не говорил про уход.
- Как хочешь, - Джованна обвязала козий ремешок вокруг своей тонкой талии. - Хочешь жить в грязи - живи. Я найду себе другое место, - наклонившись, она подхватила узел. Там лежал кроме прочего еще один плащ, но при таком раскладе отдавать его было бы глупо. - У меня будет дом, и будет хозяйство, - упрямо произнесла девушка. - И если увидишь мой дом, милостыню просить не подходи. Лентяям не подаю.

0

17

Можно было только догадываться, какие концерты устраивала донна Джованна своей родне. Слушая эти дерзости, Ардженти диву давался тому, что скрывалось за мнимой кротостью. Сам он не отличался покладистым нравом, но если бы хоть разок сказал такое отцу, тот бы его по щекам отхлестал.
И хлестал бывало, только не за слова, а за проказы.
- Я-то проживу, - отсмеявшись ответил оборванец, - а ты - навряд ли, - говорил спокойно и четко. И хоть слова его были тихими, но бил ими наотмашь. - До первого солдата или такого же как я. А то и двух, трех. Когда завалят тебя в кусты, да ноги силком раздвинут, на помощь не зови. А ежели брюхо набьют и посчастливится тебе обзавестись выродком, то скоро сама на паперти будешь сидеть. Дело это нехитрое.
С пару мгновений он смотрел на девицу, и во взгляде явно читалось презрение. А потом, подойдя вплотную, нависнув над ней, просто сказал:
- Отдай плащ и убирайся к черту. И козу свою забери.

+1

18

Джованна задохнулась, беззвучно открыла рот, как рыба, выброшенная на берег. Обидно было вдвойне, что нищий говорил правду, и такое действительно могло произойти с легкостью. Из глаз снова брызнули злые слезы.
- И уйду, - всхлипнула девица, стиснув зубы. Плащ остался лежать у ног нищего.
Оставаться одной было страшно. Отчание захлестнуло как весенний паводок, и от уверенности не осталось и следа. Далеко Джованна не ушла, вернулась, увлекая за собой упрямившуюся козу.
- Да ты и не смог бы защитить, даже если б хотел. Мало, что за тобой нужен уход, так ты еще и трус. Я предложила тебе сделать что-то лучшее, вместе сделать, а ты вцепился в свою лачугу, и называешь ее домом. Это - не дом. Это шалаш. В котором место только для одного, - выговорившись, девушка отвернулась. Ей подумалось, что если повезет, она успеет добраться до какой-нибудь деревушки, а там уж кто-нибудь ее приютит, если во Флоренции нет для нее больше места.

0

19

Ардженти отчего-то вспомнились дурацкие представления, которые показывали на улицах бродячие актеры. Такая же дурацкая сцена происходила и сейчас. Сначала оборванец глядел в спину Джованне, а потом на ее заплаканное, бледное от злости лицо. Когда же она вновь начала изливать на него поток своего негодования, Федерико терпеливо выслушал, потом сказал:
- Теперь я понимаю, отчего от тебя отказался родной отец и почему монахини не приняли тебя. Ты одержимая, - он даже боязливо перекрестился. - В тебе нет ни доброты, ни разумения. Ты говоришь, ты просила? - переваливаясь с ноги на ногу, он прошелся так, будто ходил по сцене. - Я покажу тебе, как ты просила.
Нищий нагнулся, взял камень, а потом не долго думая под ноги Джованне его швырнул.
- Приданое, - повторил, старательно ее тон копируя. Потоптался еще, делая вид, что тащит за собой козу. - Время собирать камни. Нужен дом. А здесь, -  и он в точности таким жестом, как она несколько мгновений назад, указал на свою хижину. - Здесь будет жить моя коза. Коза... - повторил он тише и как будто обиженно. - Это мой дом. Я здесь живу. Я не просил твоих денег и не делал тебе никакого зла.

Отредактировано Federico Argenti (18.11.2012 21:15:05)

0

20

- И я не делала тебе никакого, - Джованна обернулась. - Смеешься? Переведи дух, сейчас будет еще смешнее. Я та, что отвергла ухаживания всех женихов, которые ко мне сватались. Золота у них на одних только пальцах было больше, чем ты видел за всю свою жизнь. Без любви не хотела выходить замуж. Кроме подарков кто-нибудь разве сделал хоть что-то, чтобы доказать свою любовь? Если б любили, добивались бы. Еще вчера я носила шелковое платье и ела с серебра, а сегодня продала все, что было ради краюхи хлеба и дурной козы. Отец меня выгнал ни с чем, монашки отказались тоже, а теперь и нищий с берега Арно гонит меня прочь. Смейся, ну. Я сама во всем виновата, - не удержалась, всхлипнула. - Прощения у отца поздно уже просить, он меня на порог не пустит. А ты... Я не хотела тебя обижать, я просто не знала как быть и что делать. Если можешь - хоть ты прости.
Опустив тюк, она вытащила оттуда новый широкий плащ из толстой крашеной шерсти, положила его на крышу хибарки.
- Живи и дальше как жил, я мешать не стану, - Джованна понимала, что на самом деле заслужила все, что с нею произошло, но исправить уже не видела возможности. - Плащ у тебя худой. Спасибо, что дал погреться ночью.

Отредактировано Giovanna Castellani (18.11.2012 21:50:33)

0


Вы здесь » Il Novellino » Realta » "Полюбить то, что ненавистно" - 2