Il Novellino

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Il Novellino » Realta » "Подруга палача" - 6


"Подруга палача" - 6

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

Место: Рим.
Время: начало апреля 1503 года.
Действующие лица:
Арриго Ландо, по прозвищу Токко - палач.
Консолетта - его жена.

Через несколько месяцев после свадьбы сестра Консолетты приходит к ней за помощью.

0

2

Появление на пороге Анны оказалось для Консолетты полнейшей неожиданностью. По правде говоря, она и не думала, что доведётся когда-либо увидеться со старшей сестрой, и почитала ту их давнишнюю встречу, когда рассказала, за кого собралась замуж, последней. Злобы на Анну не было: и то правда, кому придётся по вкусу ходить в родственниках у палача? И тем удивительнее было сейчас лицезреть сестрицу. Бледная, растрёпанная, она, казалось, растеряла всю красоту, коей славилась, не в пример младшей, сейчас удивлённой и испуганной. Гнать последнюю оставшуюся в живых родню прочь жена палача и не думала.
Вскоре стала понятная и причина столь странного и неожиданного визита, и удивляться больше было нечему. Правду говорил муж, подумала Консолетта, что в их дом гостей может привести лишь острая нужда. Не стала исключением и бедная Анна, чей супруг угодил под ложное обвинение в краже коровы, которой отродясь не видывал. Теперь несчастному грозила верёвка, и кто как не зять-палач оставался единственным, способным спасти оболганного крестьянина от столь печальной участи?
Просьба сестры Консолетте странной не показалась. Согласившись с тем, что Токко и правда был последней надеждой опавшего в передрягу мужчины, она, накинув платок, поспешила к тюрьме, переговорить с мужем. Однако же там Токко не оказалось. Привратник сказал, что заплечных дел мастер сейчас на площади. Уточнять, чем он там занимался, нужды не было, равно как и указывать Консолетте дорогу. И в другой раз ни за что бы не рискнувшая сунуться туда во время исполнения приговора, женщина поспешила изо всех сил, испугавшись, как бы не Марко там вешали.
Как и следовало ожидать, народу на площади было не протолкнуться. Привыкшая к ярмарочной суете, в этот раз Консолетта не на шутку струхнула, потому как собравшийся тут народ ни капли не походил на тех, кто глазел на жонглёров. Не было ни довольных ухмылок, ни хмельных шуток. Все будто сами боялись оказаться на месте того, кого пока было не разглядеть за спинами собравшихся, только расходиться отчего-то не желали.
О том, что палач женат, знали лишь ближайшие соседи. Остальным же горожанам до его личной жизни не было никакого дела, а потому Консолетте ничего не стоило пробраться сквозь толпу в самый первый ряд, чтобы воочию увидеть, чем же зарабатывает на жизнь её супруг.

0

3

Бичевание за воровство и сводничество не было чем-то из ряда вон выходящим, поэтому давно привычный народ почти каждую неделю собирался, чтобы поглазеть, как страдают преступники. В этот раз Токко должен был наказывать за блуд и сводничество некую Руфину по прозвищу Паньотта. Женщина немолодая, пышных форм, она громко ругалась и зло сплевывала, когда Токко пытался вывести ее на лобное место. Один раз даже пнула его в колено, и палач был вынужден задержать дыхание, чтобы справиться с болью, потому что пинок оказался весьма ощутимым и крепким.
За годы службы Токко насмотрелся на всякое. Кто-то принимал кару с бравадой, иногда отпуская пару едких слов и на счет палача. Кто-то плакал и причитал, и от этого начинало болеть сердце. Кто-то старался испортить жизнь всем вокруг, а в особенности своему мучителю, который, вопреки частому заблуждению, никакого удовольствия от этого дела не испытывал. Как и любой другой работяга, Токко очень сильно уставал, и все, о чем мог думать после дня таких трудов - это помыть руки и наесться досыта.
Руфина бранилась на чем свет стоит пока Токко привязывал ее к столбу. Он знал, что скоро ей будет невыносимо больно, и после наказания израненная женщина наверняка умрет. Достав небольшую округлую дощечку, испещренную следами зубов, заплечных дел мастер наклонился к подопечной:
- Легче будет терпеть, - сказал он шепотом, но получил в ответ новый поток ругани.  Все, находившиеся на площади, наслушались проклятий, прежде чем палач, обнажив белую, гладкую спину Паньотты, приступил к бичеванию.

0

4

Глядючи на всё происходящее, Консолетта словно окаменела. Казалось, всё на площади затихло, слышна была только ругань приговорённой, которую, поди, в самом аду слышно было. То, что замолкать толпа и не думала, и кругом шло жаркое обсуждение привязанной к столбу сводни, супруга палача поняла лишь через какое-то время.
- Так ей и надо, потаскухе... Перевешать бы их всех, чтоб добрых христиан не совращали! - послышалось одобрительное ворчание одного из зрителей.
- Ладно тебе, Фабио! - отозвался его приятель, явно испытывавшей к Паньотте некое сочувствие. - Сам же сколько раз к её услугам прибегал. Да тут каждый второй не без греха, что ж теперь, всех в петлю?
- Ага, скажешь тоже! Давайте теперь шлюх прощать, что ли? - сразу же возразила стоявшая неподалёку средних лет женщина, прижимавшая к впалой груди корзинку с яблоками. И добавила, кивком указывая на растерянную Консолетту: - Вот девица посмотрит, что за блуд бывает, и поостережётся сама рога мужу наставлять. Всё польза...
А та и правда смотрела. Смотрела, не отрываясь, будто боялась пропустить малейшее движение милого супруга. И хоть и давно знала, чем тот на жизнь зарабатывает, до сего дня почему-то и представить не могла, что Токко, в чьих объятиях было так сладко, возьмётся мучить не закоренелого злодея, по которому давно плачет верёвка, а хоть и распутную, но слабую и беззащитную женщину. А после первого удара бича и  последовавшего за ним вскрика Консолетте и вовсе показалась, что земля уходит из-под ног.
- Шла б ты, девонька, домой, - с сомнением глянув на перепуганную до дрожи жену палача, посоветовал сочувствовавший Паньотте мужчина. - Нечего тебе здесь глазеть, только попусту напугаешься.

0

5

Поначалу сводня кричала так, будто ее разрывали на части. Так оно, в общем, и было, хоть Токко старался щадить несчастную и перебить ей хребет не стремился. Кожа Паньотты лопалась от ударов кнута, обнажая плоть красную как мякоть граната и розовые реберные кости. Потом крик внезапно стих, словно женщина захлебнулась собственной болью. Наказание длилось час, и Токко оканчивал свою работу, когда Руфина была уже без сознания. К тому времени ее спина превратилась в уродливое лоскутное месиво.
От работы палач вспотел, поэтому, когда удары кончились, прохладный апрельский ветер, заставил его невольно поежиться. Токко вытер тыльной стороной ладони лоб. Постоял пару мгновений, чтобы отдышаться. Кто-то из товарок сводни крутился слева от помоста, ожидая, когда разойдется народ и охранники позволят забрать Паньотту. Они надеялись выходить подругу, хотя Токко знал наверняка, что ее шансы выжить крайне малы. Перед тем как свернуть кнут, заплечных дел мастер достал тряпицу, чтобы очистить размокший от крови фол. Спускаясь с помоста, он безмолвно помолился. Токко не знал, что лучше после такого - выжить или умереть.

0

6

Всего этого Консолетта уже не видала. Словно очнувшись от совета незнакомца, она кинулась прочь, не разбирая дороги. Бежала так быстро, будто за ней гнались все демоны ада. Впрочем, отдышавшись, поняла, что ноги сами несли её, куда нужно - опомнилась палачова жена лишь на пороге собственного дома, тихого, уютного, по внешнему виду которого никто бы не сказал, что за люди живут под этой крышей.
Боязливо оглянувшись по сторонам, будто совершала что-то постыдное, Консолетта переступила порог и только тогда, увидев старшую сестру, шагавшую по комнате взад-вперёд, вспомнила, с чего вдруг вообще отправлялась на поиски супруга. Лишь взглянув на Анну, Консолетта сразу же опустила ресницы, почувствовав жгучий стыд. Испугавшись ремесла Токко, она напрочь забыла о томившемся в заключении Марко, а ведь он и её родня тоже.
- Прости, милая, муж... занят был. -  Уточнять, чем именно, надобности не было, да и по бледности и смятению Консолетты было всё яснее, чем на исповеди.
- Что, увидела, за кого замуж выскочила? - догадалась Анна, кривя рот в болезненной ухмылке. Как ни страшно было за участь мужа собственного, а простить сестре такой поступок она не сумела. - Терпи теперь душегуба своего, пока Господь вас обоих терпит. А я завтра о новостях справлюсь. - Остаться на ночь у палача Анна отказалась наотрез.
Закрыв за сестрой калитку, Консолетта вернулась в дом и, как бы ни было ей страшно и больно, принялась за повседневные дела. Скоро муж вернётся, а у неё ни ужина нет, ни в доме не прибрано. Правда, в этот раз женщина вряд ли задумывалась над тем, что делает, а перед глазами так и стояли то белая спина сводни, рассечённая мужниным кнутом, то полный презрения и страха взгляд родной сестры. Однако же, страх рукам не помеха, и к возвращению Токко и оказался был накрыт, и пол выметен. Только вот молодая супруга была бледнее обычного.

+1

7

Он сразу почуял неладное, как только ступил на порог. Испугался было, что супруга заболела. Наклонясь, коснулся губами высокого лба, проверяя, нет ли у Консолетты жара. Тронул ладонью за плечо и тихо спросил:
- Что ты? Никак захворала?
Токко не мог взять в толк, отчего эта бледность и растерянный взгляд. Ведь когда уходил, была его жена в порядке. С тех пор, как они поженились, заплечных дел мастер не давал ни малейшего повода для упреков или обид. Был заботлив и внимателен. Консолетта жила с ним, как у Христа за пазухой и ни в чем не нуждалась.
- Обидел тебя кто? - сев за стол, обеспокоенный супруг продолжил расспросы. Зная, что жена особой разговорчивостью не отличается, принялся допытываться, что произошло. Хоть делили они теперь одну постель и во многом были равны, все равно нет-нет, а относился Токко к своей жене, будто к ребенку или хрупкой былинке, которую мог сдуть весенний ветерок.

0

8

Если б не была Консолетта уверена в том, что муж её и не догадывается, где она сегодня была и что видела, наверняка бы подумала, что тот издевается. Или что снова довелось грезить наяву, потому как не мог терзавший тогда на площади бедную женщину изувер и обнимавший сейчас заботливый супруг быть одним и тем же человеком. И всё же, так оно и было.
Да и чему дивиться? Когда перед алтарём клятвы давала, она же всё про его ремесло знала, как и то, что на самом деле муж её - человек добрый и терзает лишь тех, кто того заслуживает. Только вот как быть в таком случае с Марко? Да и разве можно нагрешить так тяжко, чтобы заслужить виденное сегодня изуверство? Не имея возможности посчитать виноватой ни себя, ни мужа, Консолетта совсем расстроилась, а от заботливых расспросов чуть не разрыдалась. Только вот врать не умела, а потому даже и пытаться не стала.
Сев за стол напротив супруга, она и не подумала притронуться к пище - после всего случившегося кусок в горло не лез. Помолчала, собираясь с мыслями и силами.
- Ты её сегодня до смерти забил, да? - спросила совсем тихо, не подымая глаз. И зачем-то пояснила, будто оправдываясь: - Я почти сразу с площади домой побежала...

+1

9

- Кого? - сначала непонимающе спросил палач, а после, додумавшись, остолбенел. Все никак не мог понять, как Консолетта на площади оказалась. Раньше она никогда не интересовалась подобными вещами, да и сама жила так, словно ходила по улицам другого города.
Заплечных дел мастер тяжело вздохнул.
- Не знаю, - ответил он, отводя взгляд. Как землепашца или кузнеца, после долгого дня трудов, его так же одолевала усталость. Разница была лишь в ремесле, и отчего-то люди думали, что оно проще остальных и бичующему кнутом, четвертующему или вяжущему петлю дается намного легче. - Как ты там оказалась? - спросил Токко помолчав. Говорить о судьбе несчастной Паньотты по понятным причинам не хотелось. Вот еще, не хватало бесконечно таскать этот груз с собой. Так никаких сил не хватит. Много лет назад он сам с собой уговорился, забывать их провинности, лица, проклятия и крики тогда, когда переступал порог. А потому лишнее напоминание отозвалось досадой.

+1

10

Вполне логичный вопрос супруга поставил Консолетту в тупик. Если пускаться в объяснения, то и недели не хватит, а надо сказать и про Анну, и про Марко, и про то, как побежала сначала в тюрьму, только там палача не оказалось, потому и пришлось отправляться на площадь, а там такое...
- Я... - начать связный рассказ почему-то никак не получалось, будто кто горло сдавил, а в голову всё лезли непрошенные мысли. Отчего-то вспомнилось, как Токко делал ей предложение. Точнее, это она ему предложила венчаться, раз уж их обоих друг к другу потянуло, но было-то это после того, как любимый супруг вернулся от другой женщины, такой, как эта несчастная Паньотта, которую он сегодня мучил как раз за те грехи, что и сам совершал, пока не обзавёлся законной женой. И, наверное, тут бы и пришло осуждение, если б не разговоры, что велись на площади. Тогда смотревшая на чужие лица, как сквозь туман, теперь Консолетта отчего-то отчётливо вспомнила и злорадство тётки с яблоками, и хмурое одобрение того, кто желал всех шлюх перевешать. Даже посоветовавший испуганной девице убираться прочь паренёк, и тот, хоть и не радовался постигшей сводню беде, но всё так же полагал подобное наказание справедливым. И никто, ни одна душа, не назвала тогда её супруга душегубом и извергом, словами, на которые они почему-то были столь щедры лишь тогда, когда Токко никого не пытал и не мучил. Так ей ли осуждать?
- Я тебя искала. Привратник в тюрьме сказал, что ты на площади, - ответила она наконец, будто и правда каялась в страшном проступке. А потом, испугавшись, как бы муж не подумал, что теперь стал не мил, вскочила с мета и прижалась к Токко как можно крепче, будто тот, кто, сам того не ведая, напугал пуще смерти, теперь должен был от этого же страха и спасти.

+1

11

- Зачем? - обнимая жену в ответ, палач насторожился еще больше. - Что за срочное дело такое?
Чем дальше, тем больше все это ему не нравилось.
С чего Консолетте не сиделось дома? Хозяйством она распоряжалась сама, и супруг доверял ей в этом. Если срочно понадобились деньги, то знала, где заначенное можно найти. А если кто-то обидел... Но, вроде, на то похоже не было, да и дома все вещи лежали на своих местах и утварь была в порядке. Чем дальше, тем больше становилось неясно, а Консолетта толком не говорила ничего. Только обнимала да прижималась.
Отстранившись, Токко придержал жену за плечи и, глядя в глаза, спокойно сказал:
- Рассказывай.
То, что Консолетта оказалась на площади во время наказания, было неприятно, но, в конечном счете, это должно было произойти рано или поздно. Никто из них не был ангелом и не ходил по воздуху.

+1

12

Поняв, что рассказывать всё придётся прямо сейчас, Консолетта ещё раз вздохнула, собираясь с мыслями. Будь её воля, она б с куда большим удовольствием убрала со стола, а потом пошла в спальню, где, прижавшись к милому супругу, проспала бы до самого утра. А там, глядишь, и проблема сама собой бы разрешилась. Однако же мысли о пробуждении заставили вспомнить и об Анне, которая завтра непременно явится за новостями. А значит, рассказать всё мужу придётся без задержек.
- Ко мне сестра приходила, - начала она, подымая на Токко глаза. Вопреки остальным, смотреть палачу прямо в лицо Консолетта не боялась, даже наоборот. Казалось, спокойный взгляд супруга, в котором не было ни капли осуждения, придавал сил. - Марко, муж её, в тюрьму угодил. Вроде, за кражу коровы, только он же не крал её, он честный, это все в деревне знают. Вот я и побежала тебя искать, а тебя не было... - Осознав, что рассказ пошёл по кругу, Консолетта примолкла, полагая, что теперь-то супругу всё станет понятно, и выход из сложившейся ситуации он найдёт в считанные мгновения. Только вот воспоминания о чуть ли не брезгливом страхе родной сестры вкупе с увиденным и услышанным на площади всё никак не давали покоя.

0

13

- Вот значит как... - задумчиво протянул Токко и потер подбородок. Выбивать признание из человека с таким именем ему не приходилось. Да и корова, по-видимому, не стоила того. - А что, разбирательство было? - поинтересовался палач. - Если дело дойдет до суда, то будет как решит судья.  Ты хотела его навестить?
Честный или не честный был Марко, от палача ничего не зависело, кроме наказания. Свидетельствовать он тоже не мог, потому что Марко и жену его не знал. Да и судьба крестьянина его волновала мало, только потому, что это Консолетту беспокоило.
Почесав макушку, заплечных дел мастер добавил:
- А коли оговорили его, то зачем? Если найти причину, то можно и выкрутиться.
Самому ему когда-то выкрутиться не удалось. Все потому, что защищать таких, как он, никто не берется. Раздумывая об этом, палач невольно стал перебирать в памяти знакомства, которые имел в силу своей профессии. Как бы от него не шарахались, а полезные связи у Токко все-таки были.

+1

14

- Нет, не навестить. Тебя за него попросить хотела, - просто ответила Консолетта, вновь поднимая на мужа полные удивления глаза. Как ни странно, о возможности увидеться или же поговорить с Марко она даже не подумала, почему-то посчитав собственного мужа чуть ли не вершителем правосудия во всём городе. А уж как увидела то, что на площади творилось, и вовсе забыла о несчастном родственнике.
Последующие же вопросы заставили супругу густо покраснеть, в очередной раз напомнив о собственной рассеянности, граничащей порой с настоящей бестолковостью. В чём и пришлось незамедлительно покаяться:
- Я подробностей не знаю. Анна вся в слезах тут стояла, я сразу шаль схватила и к тебе побежала, расспрашивать и не подумала. - Вспомнив также о том, что и к сестре она вернулась не солоно хлебавши, раздосадовалась на себя пуще прежнего.
- Она завтра вернётся, так я разузнаю, - то ли спрашивая разрешения, то ли оправдываясь, обещала она и, поднявшись, принялась наконец убирать со стола. А потом вдруг застыла с глиняной плошкой на весу и спросила прямо: - Арриго, почему они, когда ты им помогаешь, шарахаются, будто ты сам чёрт, а там, на площади, никто и слова дурного про тебя не сказал?

+1

15

- Я не могу помочь твоей сестре, но другие могут. Поговорю кое с кем. Дам денег.
Сама ситуация со стороны выглядела курьезно. Палач был готов заплатить за то, чтобы ему потом не пришлось сечь родственника.
Ему все еще было непривычно, когда Консолетта называла по имени. Многое так и осталось для нее неизвестным, даже несмотря на то, что Токко безраздельно своей жене доверял. Вопрос застал его врасплох и заставил хорошенько задуматься. 
Палач пожал плечами, даже не пытаясь скрывать растерянность.
- На площади каждый из них радуется, что не он на помосте, - сказал он негромко. - И каждый делает вид, что он праведник, как если бы я мог слышать мысли. Они всегда боятся, но на площади отчего-то думают, что могу вытащить любого из толпы. Когда же я без кнута и меча, то лишаюсь своего оружия и заслуживаю лишь презрения. Наверное, поэтому так. Страх никогда не проходит.
Токко знал, что страх сам по себе - отличное оружие. Когда требовалось надавить, иной раз было достаточно пары слов и внимательного взгляда, и это тоже было его темное, опасное ремесло, которым заплечных дел мастер, как анатомией, овладел в совершенстве.

+1

16

Ответ мужа заставил Консолетту задуматься, да так крепко, что та ещё не скоро вспомнила, зачем взяла в руки плошку. А вспомнив, вновь принялась суетиться, будто куда опаздывала. Отец-покойник всегда её за эту рассеянность бранил, без злобы, правда, только всё равно стыдно становилось. Токко же будто не замечал этой черты своей жены. Услышанное, вопреки ожиданиям, породило больше вопросов, чем ответов, заставив задуматься о том, до чего раньше дела не было, даром что вот уже несколько месяцев жила бок о бок с палачом.
- Спасибо, - поблагодарила Консолетта за обещание уладить дело Марко и в который раз задумалась над тем, что почитавшийся всей округой изувером чужак на поверку делал куда больше добра, чем многие из родни, теперь смотревшие на неё с нескрываемым презрением.
Когда со стола наконец было убрано, в голову полезли мысли совсем уж дикие. Как ни старалась, Консолетта никак не могла позабыть истошного вопля Паньотты, после которого бросилась прочь с площади. А ещё отчего-то вспомнилось, как муж сам ходил к вот таким вот, как та сводня. Интересно, много ли спин он разорвал бичом после того, как... Но спросить об этом жена палача не решилась бы ни за что на свете, представляя, сколько боли такой вопрос доставил бы её милому. Она и вовсе старалась про прошлую жизнь Арриго не выспрашивать, чтобы лишние раны не бередить. И дураку ясно, что от хорошей жизни за палачество не берутся.
- Поздно уже. Пошли спать, - попросила Консолетта, надеясь, что в нежных объятиях забудутся и осуждающий взгляд сестры, и крики несчастной сводни.

Отредактировано Consoletta Orfanelli (06.01.2014 19:03:55)

+1

17

Токко, кивнув, согласился. В глубине души он был благодарен жене за то, что она не стала допытываться о том, что произошло сегодня и было его ежедневной заботой. История с коровой палачу не понравилась. И если бы не душевное спокойствие Консолетты, то жизнью Марко заплечных дел мастер не озаботился бы.
И вовсе не потому, что родственники жены его недолюбливали. За много лет Токко привык заботиться большей частью о себе.
Уже лежа на кровати, он обнял Консолетту, по привычке прильнувшую к его боку. Коснулся губами рыжих волос и подумал о том, что за ее спокойствие готов отдать многое. Странное это было чувство, раньше едва знакомое. И хотелось палачу быть, как все "добрые люди", которым ничего прятать и стыдиться не надо. Чтобы застав его за работой, жена не убегала в ужасе и не прятала глаза.
Когда она, после объятий и поцелуев, тихонько засопела, прикорнув на плече, Токко беззвучно прочел перед сном покаянную молитву. До утра оставалось еще много, и он по привычке стал смотреть на большую бледную луну, чей край маячил за окном, между домами.

Отредактировано Tocco (08.01.2014 16:00:34)

0


Вы здесь » Il Novellino » Realta » "Подруга палача" - 6