Il Novellino

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Il Novellino » Minuta » "Жизнь коротка, искусство бесконечно" - 1


"Жизнь коротка, искусство бесконечно" - 1

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Место: Рим. Время: год 1496, середина мая.
Действующие лица:
- Франческо Аллори - патриций, ведущий уединенный, почти затворнический образ жизни.
- Оттавио Коссо – молодой художник, приглашенный для работы в палаццо Аллори.
Вечером 16 мая Оттавио Коссо появляется в палаццо Франческо Аллори, куда приглашен для того, чтобы заключить договор на создание нескольких работ бытового характера, и уточнить детали работы.

0

2

Уходил день из вечного города, всполохами золотого и алого разукрашивало небо солнце. Плыл в воздухе надсадный, гулкий стон колокольного звона. Звонили к вечерней службе. Одуряюще пахли цветы, зеленью были убраны сады. В такие минуты Рим казался миражем, парящим в воздухе райским островом. Все было облито позолотой и киноварью: набережная реки, ступени, углы домов, улочки, узенькие переходы и даже примостившаяся у порога кошка.
Над вечным городом полыхал закат, казавшийся человеку в черной бархатной одежде слишком ярким, болезненно кричащим, обжигающим до невыносимой боли.
Франческо почти отпрянул от окна. Резко хлопнула ставня, оставляя лишь тонкую полосу света.
Он не любил свет.  Тот был подобен прикосновению к обнаженной плоти, с которой только что содрали кожу.
Разумеется, все это было лишь его собственными ощущениями, странной манией, и не более того. Свет не сжигал Франческо Аллори, не превращал в черные дыры глаза.  От света он  не погибал на месте и не превращался в прах, просто падал на пол, обхватывал голову руками, когда белый или красный становился звеняще ярким.
И звон этот нескончаемой, высокой нотой стоял в ушах.
Франческо невольно скривил губы, еще раз взглянул на стол, на котором лежало написанное ровным почерком письмо, перевел взгляд на пустое кресло, приготовленное для художника, которого ожидал. На столике стоял  поднос с кувшином вина и двумя кубками. Аллори сел, слуга завязал ему глаза. Взметнулись от стука ставень в воздух белые голуби. Распахнулось окно, и охряный свет полился в комнату, широкими полосами ложась на мозаичный пол.

Отредактировано Francesco Allori (07.01.2010 19:06:21)

0

3

В том чтобы явиться в дом возможного заказчика  в предзакатный час, Оттавио не усмотрел ничего странного. Лишь надеялся, что  приглашение для обсуждения деталей заказа не подразумевает присутствия на какой-нибудь пирушке, которыми бывало развлекались римские аристократы  вечерами.  Банально не хотелось возвращаться домой после полуночи.
Однако в роскошном доме, куда художника прямо от ворот провел один из слуг было тихо.  Оттавио обменялся с слугой несколькими репликами,  уважительного содержания в адрес владельца этого дворца. И узнал немного о своем заказчике. Не стар, семьей не облагодетельствован.  Из немногословности слуги Коссо сделал и свой вывод –  слуги мессером Аллори были довольны, неважно, щедростью или обхождением, ведь лишняя болтливость домочадцев – обычно  свидетельство накопившихся претензий к хозяину.
Комната, в которую провожатый, распахнул двери,  негромко оповестив хозяина о том, что пришел маэстро Коссо, была  освещена лучами клонившегося к закату солнца.  Молодой человек замешкался с поклоном,  увидев, что глаза хозяина дома скрыты за повязкой, однако дань вежливости отдал,  и выпрямившись негромко поздоровался, гадая про себя, слеп ли мессер Аллори, или скрывать глаза под повязкой его вынуждает какой-то недуг.
- Вечер добрый, Ваша милость,  надеюсь мой визит не станет для вас обременительным.
Маэстро Коссо привела сюда не алчность, а любопытство, вызванное характером заказа, прежде всего к личности заказчика.  И первое впечатление не разочаровало. Перед ним был не чванливый богач, не знающий чем бы потешить свое тщеславие, и не простак, интересующийся искусствами лишь в угоду тому, что считалось модой и хорошим тоном. Но отметая принадлежность  Аллори к этим двум категориям  людей, Оттавио не рискнул бы с первого взгляда строить предположения о том,  к какому типу заказчиков можно отнести этого человека.

Отредактировано Ottavio Cosso (07.01.2010 17:13:42)

+1

4

Еще в детстве кормилица обнаружила, что у Франческо свое ощущение мира людей и вещей – слишком острое, слишком четкое. Ребенком он инстинктивно избегал громких звуков, ярких цветов, прикосновений, резких запахов. Все потому, что малейшие нюансы, изменения оттенков и  тонов различались им  с особой ясностью. Впечатления, подобно гигантской морской волне захлестывали с головой, подчас вызывая слишком бурную реакцию, которая обычным людям казалась странной. Странность эта осталась с Аллори на все последующие годы. Он научился сдерживаться, и выдержка эта была подобна железным тискам. Однако затем, словно бы желая заполучить свое, безумие вновь брало верх.
Недвижим, хозяин дома сидел в кресле, мысленно считая шаги гостя. Тот передвигался легко, не шаркая и не волоча ноги. Художник двигался уверенно, но вместе с тем был осторожен. Так ведут себя все звери и люди, находящиеся на незнакомой им территории. У Коссо был приятный голос, без простудной хрипотцы и сипения, выдающего любителей выпить. Маэстро Оттавио говорил любезно и сдержанно. Ни хитрецы, ни заискивания Франческо не услышал. Обычный, вежливый интерес.
- Вы пахнете красками, маэстро Оттавио, - было произнесено вместо приветствия. – Прошу Вас, присаживайтесь, - на меловано-белом, гладком лице Аллори промелькнуло подобие улыбки.

0

5

Мимолетная улыбка тронула губы художника,  когда мессер Франческо заговорил.  Брови художника чуть приподнялись,  отмечая легкое удивление, вызванное тем, что этот  человек решил пренебречь приветственными словами, заговорив, пусть косвенно о самом Оттавио.
- Будь я пекарем, то пах бы хлебом, - откликнулся он спокойно, - законником … - молодой человек прошел к указанному креслу и легко опустился,  со вздохом, признаваясь, - не знаю, чем пахнут  стряпчие, наверное, многословием.
И беря во внимание, что собеседник не видел его действий,  произнес:
- Благодарю за предложение, мессер. Однако, понимаю, что вы пригласили меня отнюдь не для беседы о чувствах, которыми наделил человека Господь,  осмелюсь  узнать, какой же замысел возник у вашей милости, чтобы потребовались мои услуги?
Взгляд художника задержался на тонком лице, верхняя часть которого была скрыта повязкой. Так смотрят разве что на модель, которую рисуют, сохраняя в памяти мельчайшие черты – горизонтальные заломы ткани,   вертикальный штрих тени, подчеркивающей изящную линию носа, прихотливый излом губ.  Затем взгляд художника скользнул по убранству комнаты,  словно живописец пытался сопоставить личность сидящего напротив человека с окружающей обстановкой.
Аллори смотрелся очень фактурно, покрытый прозрачной золотисто-алой патиной  предзакатного света. И вдруг подумалось художнику, что не хватает малости – весов с пустыми чашами,  в пальцах тонкой руки.

Отредактировано Ottavio Cosso (07.01.2010 17:21:26)

0

6

Аллори быстро кивнул.
- Знаете, намедни я размышлял о том, что чувствует живописец, получая тот или иной заказ, - Франческо изъяснялся вежливо, в речи его не было и намека на панибратство, но между тем слова звучали так, будто он говорил с давним приятелем.
По едва означенному мановению руки слуга разлил вино по кубкам. Поклонился, предлагая хозяину и гостю. Пальцы Аллори скользнули по подносу и кубок оказался в руке.
–  Вот, к примеру, если у вас нет вдохновения, а Вам надобно написать какой-либо сюжет. Что Вы чувствуете? Или если Вам заказали одно,  а душа велит исполнить другое, - мужчина вновь едва заметно улыбнулся и покачал головой.
– Моя просьба покажется Вам несколько странной, да так оно и есть. Я хочу, чтобы Вы рисовали мой дом и все в нем происходящее. Взять хотя бы… Вид из окна, - Франческо махнул рукой в сторону, весьма точно показывая месторасположение источника света, -
комнаты, кухню, моих слуг. Все, что попадется Вам на глаза. Я понимаю, что это потребует времени и сил и… возможно длительного присутствия. Но назовите цену, и я оплачу ее, - последние слова были произнесены более серьезным и строгим тоном, без тени бахвальства. Для хозяина палаццо было весьма важно, чтобы художник находился здесь как можно дольше. Ведь так удобнее работать…
- Ваше здоровье, - эта реплика была произнесена почти шепотом, после чего Франческо пригубил вино.

Отредактировано Francesco Allori (07.01.2010 17:29:39)

0

7

«Любезен. Неординарен. Харизматичен», - впечатление о собеседнике складывалось довольно быстро.  Оттавио удивила манера мессера Аллори обращаться  к практически незнакомому человеку  нивелируя разницу в социальном положении практически сразу.  Так поступают  обычно принимая незнакомых родственников, или друзей своих друзей, но в одном Оттавио успел убедиться за  прошедшие минуты – перед ним человек настолько незаурядный, что примерять на него образы,  в которые, так или иначе, вписывается большинство людей – занятие бессмысленное.
- На Ваш вопрос сложно ответить коротко, мессер, -  живописец задумчиво  посмотрел на слугу, немой тенью стоявшего позади хозяйского кресла, - обычно заказчик ограничивается выбором темы,  определяя, что именно желает видеть на картине, а уж как, - художник заметно выделил интонацией это слово, - это воплотить и решает вдохновение.  Оно зависит не столько от тематики работы, сколько от настроения.
Он кивнул слуге, наполнившему два кубка, но свой взял не раньше, чем Аллорри  шепнул заздравную фразу. Задумался над ответом.
- Благодарю, - художник взял кубок,  любуясь его близнецом, чьи стенки были охвачены тонкими бледными пальцами, и изящно поднял руку, принимая  «тост».
- Вы правы, предложение не простое.  И мне кажется, что за свободой выбора тем, которые можно найти в Вашем доме, стоит нечто иное, нежели Ваша любовь к своему палаццо, видам из окон и слугам. Пока я не пойму, что именно Вы хотите,  все написанное не будет связано ни общей идеей, ни одним настроением, - художник говорил так, словно уже согласился  взяться за заказ.  Впрочем, люди определяются в решениях куда быстрее, чем стараются показать, принимая задумчивые позы и напуская важность на лица, да оттягивая  ответы на несколько дней, под предлогом «подумать».
Пригубив из своего бокала,  художник  бросил короткий взгляд  за окно, вслед за жестом руки аристократа.  Облака, окрашенные в золото и пурпур, в которых тонуло умирающее солнце, были великолепны, но все равно красота их не заслуживала большего, чем быть просто фоном для сюжета.
- Впрочем, я могу ошибаться, - теплая улыбка, заигравшая на губах художника была не лишена лукавства, - и возможно вы хотите десяток картин с кухарками, садовниками,  любимым псом, лежащим подле камина.  Могу я узнать, ради чего?

0

8

Слуга, сухопарый мужчина лет сорока к беседе как будто бы не прислушивался, но на каменного истукана похож не был. Зоркие, темные глаза его время от времени обращались то к гостю, то к хозяину, однако, без какой бы то ни было навязчивости. Темные с проседью волосы обрамляли узкое, скуластое лицо. Тонкие губы были сдержанно сжаты. Аллегория безмолвия или живое воплощение стража царившей в палаццо тишины.
Золото и охра тускнели, солнце неумолимо клонилось к горизонту, и комната постепенно погружалась в полумрак, делавший все поверхности бархатными, словно бы присыпанными пеплом. Франческо слушал внимательно, чуть приподняв подбородок и подавшись вперед.
Лица и глаза людей могут лгать, внешность бывает обманчивой, а вот голос практически всегда правдив, если только его обладатель не владеет совершенным искусством обмана, заключающимся в самообладании.
Аллори было любопытно взглянуть на художника, но не все сразу. Мир без плоти и лиц, где существуют только запахи и звуки, был прекрасным источником множества наблюдений.
Удовлетворенный ответом на вопрос о вдохновении, Франческо беззвучно выдохнул, мысленно сделав для себя пометку. Улыбка промелькнула и исчезла.
- Все верно. Кухарки, садовники, прачки, любимый пес, и, быть может, я сам, - Аллори совершенно спокойно подтвердил предположение человека сидящего напротив. – Все это – мгновения жизни, которая уходит. Проносится мимо незамеченной. И я хочу ее остановить. Мастерство художника сродни волшебству – сделать миг вечным. Не сочтите это лукавством, я надеюсь, что работа станет любопытной не только заказчику, но и исполнителю… - легко, на выдохе и весьма уклончиво произнес Франческо, явно не собираясь ничего пояснять.

0

9

Хотел Аллори того, или нет, но он ответил на вопрос художника об общей идее для заказа.  Оттавио позволил себе небольшую паузу, смакуя приятное  вино, разведенное в меру, как раз чтобы  быть поданным гостю за приятной беседой, мало похожей на обычное обсуждение картины или фрески.  Мессер Аллори не покупал ни полнотелых и златокудрых богинь,  больше похожих на проституток, но от того не менее божественных в своей красоте,  и тело распятого Христа не стало в очередной раз предметом торга,  как и муки кого-либо из святых.  Сделка касалась жизни в обыденных ее проявлениях.
Незримая муза, существо бесплотное и иллюзорное, но от того не менее ощущаемое людьми творческими присела на  изгиб  деревянного подлокотника подле лишенного возможности видеть  мужчины.
Муза была непростительно юна, свежа, игрива,   закинула в полуобъятии руку за шею мужчины, и легкомысленно  шевелила пальчиками босой ноги, радостно глядя на художника.
- Я охотно напишу Вас,  мессер, - без тени лукавства  сказал Оттавио,  уже определившись что же именно будет объединять все картины в единый цикл. Замысел еще не вызрел до деталей, но оформился достаточно четко, чтобы поинтересоваться у собеседника:
- Вы желаете какое-то определенное количество картин, Ваша милость? Какого размера? И… сколько времени у меня будет для того, чтобы завершить работу?
Ловить мгновения жизни можно было бесконечно, но все же живописцы, обычно, ограничивали свои отношения с заказчиками сроками. Хотя в жизни Оттавио было одно исключение, благодаря которому он и осел в Риме.
- Что же касается цены, - художник замешкался,  деликатность удерживала его от довольно рискованного по своей форме предложения. Однако справившись с сомнениями, большая часть которых касалась  вопросов этических, высказался о цене, - я назову Вам минимальную цену, которую беру за каждую работу определенных размеров, как только вы определитесь с пропорциями полотен, - но взамен, я хотел бы иметь возможность забрать одну из готовых картин на свое усмотрение.

0

10

Итак, маэстро Оттавио согласился. Для Аллори это было большой удачей. Франческо благодарно кивнул художнику и отставил кубок, уместив его точно на подносе.
Круглое донце бесшумно коснулось полированной поверхности, будто ставили его на мягкую ткань.
Несколько мгновений утонули в безмолвии. Полыхающий небесный шар закатился за горизонт, оставив цветные росчерки на пока еще светлом римском небе.
Так, если бы Франческо верил в ад и сатану, должно быть, остужалось адское пламя.
- Я не буду возражать, если некоторые сцены Вы сочтете нужным изобразить простыми, быстрыми зарисовками. Но мне придется настоять на детальном изображении других моментов. Как Вы понимаете, я пока не могу определить, что это может быть. Наблюдая мир, мы внезапно можем счесть что-то весьма важным, а что-то второстепенным, - слова эти стали прелюдией к обстоятельно изложенным условиям изображения. В этот момент Аллори говорил без лишних слов, отрывисто и кратко, словно бы диктовал распоряжения душеприказчику.
- Солнце село, мессер Франческо, - глядя в окно, негромко проговорил стоявший подле кресла слуга, когда хозяин палаццо изложил пожелания.
Прохладные пальцы мужчины скользнули вглубь волос, и повязка оказалась в ладони, открывая собеседнику обрамленные длинными, густыми ресницами светлые глаза Аллори. Действие это было подобно поднятию завесы, когда двое, находящиеся по обе стороны темной ширмы, теперь могли беспрепятственно взглянуть друг на друга.
С беззастенчивым интересом разглядывая собеседника, Франческо добавил:
- Работа, возможно, займет месяц или два. Все зависит от темпа, который будет удобен Вам. На это время я желаю, чтобы Вы были моим гостем, - чуть прищуренный, цепкий взгляд хищника, казалось, не упускал ни одного малейшего движения или детали.

0

11

В уголках губ художника отчетливо отметились  тени сдержанной усмешки, адресованной прежде всего самому себе. Он согласился взяться за работу, и только получив его фактическое согласие, заказчик высказал определенные условия, логичные и правильные в том, что предпочтение в выборе тем для картин остается не за маэстро а за мессером Аллори. Муза улыбнулась художнику,  всем своим видом обещая свою благосклонность и вдохновение в работе, и как только солнечный диск окончательно утонул в облаках над горизонтом, рассеялась, став не только не зримой но и не представляемой.
О заходе солнца слуга объявил, словно о визите еще одного гостя, что Оттавио отметил, приняв как факт.
И как факт воспринял то, что мужчина снял повязку,  окончательно разрешив сомнения художника в том, зряч ли он. В этом было что-то таинственное, но лишенное наигранности, как могло случиться, если бы Аллори оказался вдруг всего лишь богатым праздно-скучающим  комедиантом, устроившим гостю  мистификацию с открытием лица.
Взглянув в светлые глаза собеседника, художник отметил в очередной раз одну шутку природы – мужчины чаще женщин обладали  длинными густыми ресницами.  Было в этом многое от мудрости Господа, который наделил фазана роскошным хвостом, тогда как самка его – птица не особенно примечательная,  и не единожды повторил эту идею в своих творениях.
- Мне придется  практически перевезти сюда свою мастерскую, - отметил он, чуть склонив голову и с интересом отвечая на внимательный взгляд Аллори, - и слугу, который занимается подготовкой красок и грунтовкой полотен.  Надеюсь, Вы, мессер, не считаете, что живописец, подобно пахарю, отправляющемуся в поле во время страды, становится у мольберта с первыми лучами солнца, и позволите мне временами искать вдохновения в обычной праздности?
Замечание было, по сути, риторическим.  Коссо, как многие  другие художники мог сутками не выбираться из мастерской, изводя ночами десятки свечей, а после на несколько дней, а то и седьмицу, другую, впадать в леность и меланхолию,  удовлетворенный, или, наоборот, разочарованный законченной работой.
В глазах оттенка зеленой яшмы мелькнул однако вопрос, и художник деликатно уточнил,  не давая своему собеседнику умолчать  нюанс, связанный со стоимостью работы.
- Так я смогу оставить одну из картин себе?

Отредактировано Ottavio Cosso (07.01.2010 21:03:33)

0

12

Несмотря на сгущающиеся сумерки слуга не торопился зажигать масляные светильники. Царивший в зале полумрак выхватывал очертания предметов, углы и плоскости, складки гобеленов, обивку стен, золоченную раму висевшего на стене портрета. Очевидно, он был частью парного изображения, но вторая половина по неизвестным причинам отсутствовала. Черты лица женщины были едва ли не отражением черт хозяина палаццо, или, скорее, наоборот. В данном случае сомнений в родственных связях не возникало. Почти идентичные рукам самого Аллори белые руки женщины напряженно и цепко держали молитвенник. Светлые глаза смотрели отрешенно, губы таили улыбку или… что-то еще.
Франческо рассмеялся. В этом негромком, сдержанном смехе, на грани слышимости, было нечто болезненное. Как в сорванном голосе человека, пытающегося произнести слова привычным тоном. Аллори покачал головой:
- Маэстро Оттавио, ну разумеется, я не намерен лишать Вас сна и отдыха только ради того, чтобы Вы, подобно сапожнику, сшили мне новые башмаки тот час же. Я не имею права вмешиваться в Ваш распорядок. Вы – творец, Вам и решать. А я – всего лишь скромный наблюдатель,  - можно было бы счесть последние слова лестью, если бы они не были произнесены будничным тоном. Аллори вновь взял бокал не глядя, щедрым глотком допил вино. Жест этот мог показаться неожиданно порывистым, выбивающимся из привычно тихой, медлительной манеры, которая на самом деле была для Франческо чем-то сродни навыку балансирования на канате с шестом в руках. Сам он являл собой странную смесь мягкости и резкости, которая возникала словно бы из ничего, и вновь таяла в неясной блуждающей улыбке.
Теперь, имея возможность не только слышать, но и смотреть, Аллори еще раз отметил, что художник вызывает у него определенного рода симпатию. О Коссо отзывались как о талантливом мастере, добросовестном и внимательном, а главное – не лишенном божьей искры. Глядя на художника, Аллори убедился в том, что этот человек подойдет для задуманного им. Правда, в суть своего замысла хозяину тихого палаццо придется вводить исполнителя постепенно. И в том тоже можно было найти особое удовольствие.
- Вы, конечно же, можете привести слугу, ибо в том есть большая для Вас необходимость. И  в праве забрать одну из картин, любую по Вашему выбору. Пусть наша сделка будет честной, коль уж Вы уступили моему желанию и с пониманием отнеслись к сути нашего с Вами общего дела.

Отредактировано Francesco Allori (07.01.2010 21:45:34)

+1

13

Художника вдруг охватила странная отрешенность.  В этом месте существовал какой-то иной порядок, и это было заметно в поведении слуг, докладывавших о заходе солнца и не зажигавших свечи,  и в том, с какой легкостью мессер Аллори оставил приветственные вежливости,  и в снятой с глаз повязке, и вероятно во многом другом.
Сейчас Оттавио думал о том,  что ничего не потеряет от того, что не стал настаивать на крупном вознаграждении за свои услуги. По крайней мере, сможет  пересмотреть свои взгляды на живопись, поэкспериментировать с  техниками, которые обычно не практиковал. 
Мысль о том, что Эмилия,  на днях говорила, что вынуждена будет покинуть Рим на несколько недель только подтвердила, что предложение мессера Аллори возникло как нельзя кстати. 
Размышления обо всем этом не мешали, однако художнику  рассматривать  портрет молодой женщины. Привычный к тому, что красота человеческая может быть изображена мастерски, Коссо  отметил для себя, лишь, что картина хороша, но теперь, усмотрев сходство между мессером Франческо и дамой с молитвенником,  внимательнее взглянул на молодую женщину, улыбка которой, казалось что-то таила.
Аллори было немногим более четверти века,  и мелочи, запечатленные мастером на картине -  застежки, прорези на рукавах, шнуровка, прическа женщины позволяли отметить, что работа была написана едва ли более тридцати лет назад. Однако и сестру мессера Аллори в девушке на картине предположить было сложно. Разве что сестре было бы сейчас лет под сорок.
Словно отделываясь от наваждения, художник тряхнул головой, и почти удивленно взглянул на кубок в своей руке. Допил вино вслед за хозяином дома, и улыбнулся:
- С Вами приятно иметь дело, мессер Аллори. Надеюсь, что мы придем к взаимопониманию, когда я приступлю к работе, и, - маэстро еще раз взглянул на картину – на глаза девушки, а после – в глаза Франческо, - постараюсь передать  кистью то, что подразумеваете Вы, говоря о мгновениях жизни, которая уходит.
Спокойствие, с которым говорил художник было следствием уверенности мастера в своих возможностях.  Однако все условия были оговорены, и задерживаться в доме стоило теперь лишь в случае, если бы хозяин сделал подобное предложение. Оттавио же предстояли, как минимум, сборы, тянуть с которыми художник не собирался.
Он поднялся,  на ноги со словами:
- Уже смеркается, Ваша милость. И полагаю, у Вас еще немало дел сегодня, а посему, раз мы оговорили условия работы, не смею более занимать ваше время. 
Короткий полупоклон, которым сопровождалась фраза,  подчеркивал формальность высказывания, весьма уместного в данный момент.

0

14

Бедная, бедная Оноретта, запертая на холсте в раме, найденная в темноте потайного хранилища семейства Аллори. Что остается тебе, кроме как глядеть свысока на твоего сына и прятать безумную улыбку в тенях. Теперь, когда он вырос, ты можешь взглянуть на свое дитя, такое же болезненное, как ты. Уж лучше тебе никогда не видеть поцелуев и ласк  мужчины, было бы меньше горестей. Хитроумный старик Рондини отнекивался до последнего, а на смертном одре завещал часть семейного добра внуку, унаследовавшему все страсти Оноретты.  Не то, чтобы Франческо жалел мать, скорее, как узник добровольный, проникся сочувствием к женщине, окончившей свои дни взаперти. Безумец, не осознающий своего горя – полбеды, куда страшнее спятивший и знающий о том. Дом, в котором почти всегда тихо, будет время от времени оглашаться криками и даже сладострастными стонами, но никогда, пока жив Аллори, здесь не прозвучит детский смех.  Будет литься рекой вино, за закрытыми наглухо ставнями станут метаться тени – стыдливое отражение странных забав, но никто не узнает о том. Кроме одного. Живописца, согласившегося на этот странный контракт. Рисовать кухарок, садовников, любимого пса и самого хозяина. Что может быть проще? Эта горькая мысль отразилась на лице Аллори новой бледной улыбкой. «Не введи во искушение» - гласили слова молитвы. Именно это, вопреки предостережениям, собирался сделать Франческо. Ведь кто-то однажды должен был узнать, как именно выглядит изнутри мир, где слишком много белого и красного.
Мужчина вздохнул будто бы с легкой нотой сожаления, соглашаясь со словами художника. Поднялся следом за гостем:
- Когда Вы полагаете приступить к работе? – в полумраке большие, миндалевидные глаза Франческо казались водянисто-прозрачными, как два лунных камня с графитовым кругом расширенного зрачка.

0

15

Оттавио, казалось, не спешил, покидать эту  все больше и больше тонущую в сумраке комнату. Он чувствовал  примерно так же, как в минуты, когда покидал пиршество, устроенное мужем своей любовницы в тот миг, когда  в зал заходили приглашенные циркачи и музыканты.
Любовь давно утратила ореол романтичности,  нежная возлюбленная стала  жадной до встреч любовницей, то, что два года назад казалось страстностью, теперь Коссо называл своим именем – разврат, поражаясь тому, до чего может дойти женщина в поисках чувственных наслаждений. Отчего-то при виде красавице на картине вспомнил художник свою любовницу, и вспомнил без нежности, а с чувством досады на ставшие пресными отношения и радостью, что сможет сменить обстановку, не вызывая у Эмилии  ревности.
- Мне нужно будет пару дней, чтобы перевести в ваш дом необходимые материалы и вещи, - ответил он, не вдаваясь в лишние пояснения о том, что закончил роспись плафона в одной из церквей полмесяца назад, и не был обременен заказами на картины, работая ради удовольствия, - а после,  сразу же займусь работой над портретом вашего пса.
Мягкая улыбка осветила лицо художника, позволяя счесть сказанное любезной шуткой.
- Надеюсь, у моих слуг не возникнет проблем с вашим привратником, если они появятся здесь с повозкой послезавтра к полудню?
Разумеется более старший и самостоятельный, Нико останется потом присматривать за квартирой и мастерской. Однако, будучи человеком,  который заботясь о собственном комфорте, старается  тем самым не доставлять  лишних хлопот хозяину  дома, обнаруживая что забыл ту или иную мелочь,  Коссо  был предусмотрителен и понимал, что устроиться в чужом доме  нужно будет основательно,  дабы потом не гонять Массино на квартиру за бельем или чернильницей.
Отвесив хозяину палаццо поклон, прежде чем выйти из комнаты, маэстро пожелал мессеру Франческо доброй ночи, и с тем покинул дом этого неординарного человека.

0


Вы здесь » Il Novellino » Minuta » "Жизнь коротка, искусство бесконечно" - 1