Il Novellino

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Il Novellino » Inventiva » "Влюбленный дьявол"- 5


"Влюбленный дьявол"- 5

Сообщений 1 страница 20 из 24

1

Место: Венеция. Время: год 1480, конец февраля.
Действующие лица:
- Эмануэла Ингирами,девица 15 лет.
- Джакомо Ингирами, брат Эмануэлы, начинающий священник.
Не слишком тихая, но все же, семейная сцена.

0

2

Венецианское утро, как, наверное, и любое утро, в каждом уголке этого мира (хотя, откуда бы взяться углам в плоском, как блин мире?) начинается неизменно рано и чрезвычайно шумно.
« Непозволительно рано.» - подумал Джакомо натягивая одеяло на уши и мечтая о том, что бы горластая торговка нахваливавшая своих кур  заткнулась. А лучше этой самой курицей и подавилась. Однако, та ни замолкать, ни тем более давиться не собиралась. Напротив, ей начали вторить ее товарки, судя по крикам, привезшие сельдерей и молоко.
« Пресвятая Богородица, им бы Иерихонские стены рушить! Где чудеса Господни? Где демон из псалмов, якобы разящий в полдень? Поразил бы крикунью. Вечно их где-то носит, когда они так нужны. » - с тяжким стоном страдальца, клирик признал полную победу  продавщиц над его сном и встал раздосадованный тем, что предаться лености ему так и не дали. А все так хорошо начиналось: каноник в кое-то веки освободил его от обязанностей, старому лису нужно было тайно встретиться с причалившими вчера представителями Ганзы, в честь чего у Ингирами получился нежданный выходной.
Ароматы из кухни существенно улучшили настроение клирика, вернув ему определенную долю любви к ближнему. Во всяком случае, к их несравненной стряпухе.
« От лености к чревоугодию. Великолепно! Глядишь и иные радости жизни, то есть, прости Господи, грехи смертные пополнят список на сегодня.»
К своему удовольствию Джакомо обнаружил, что все-таки ему удалось проспать дольше остальных и  ждут, только его, что бы приступить к завтраку. Еще бы, не часто он ночевал дома и еще реже тут завтракал. В честь этого кухарка расстаралась. Стол, буквально, ломился от яств. И хоть Ингерами  был противников обильных утренних трапез, но все же решил, что стол нужно спасать.
Привычно, приветствовав сестру легко дотронувшись губами до ее прелестного лобика, клирик пригласил всех за стол.
Вознеся короткую молитву с благодарностью Создателю за посланный им хлеб, Джакомо одарил умильно смотрящую на него мать теплой улыбкой и принялся за еду.
К несчастью, венецианец знал, что долго эта идиллия не продлиться. Как только трапеза была окончена и кухарка занялась уборкой. Сокрушаясь, что к половине блюд даже не притронулись, Ингирами подхватил Эмануэлу под локоток увлекая в сторону.
- Леле, сколько можно упрямиться? – как можно серьезней начал он. – Ты пренебрегаешь вниманием мессера Алесио, так будто он – голодранец с улицы. Ты же прекрасно знаешь, он – племянник самого кардинала Джильди! А какие подарки он тебе преподносил?! – негромко продолжил клирик.- Ты все их отвергла. Это же – оскорбление. Ты, хоть понимаешь, какую честь он оказывает тебе своим расположением?
Удовольствия Джакомо от этого разговора не испытывал. Он прекрасно знал, что Алесио Джильди страдает излишней тучностью, пристрастием к алкоголю и вдобавок далек от идеалов красоты со своим побитым оспой лицом. Но богатый наследник вцепился в Эмануэлу как пиявка, вбив себе в голову, что она непременно должна стать его супругой. Как брат, Ингирами прекрасно понимал Леле, но не мог не видеть очевидной выгоды такого союза. Это вознесло бы их семью, а точнее его чрезвычайно высоко.  Вдобавок ко всему, длилось все это уже довольно долго и теряющий терпение Алесио начинал давить на Джакомо, всячески того поторапливая. Таким образом, разговор в подобном ключе стал уже почти традиционным.

Отредактировано Giacomo Inghirami (19.01.2010 02:40:50)

+2

3

- Да ай!- воскликнула Эмануэла, освобождаясь от хватки пальцев брата.- Ты оставишь мне синяки...
Разговоры, подобные этому, девушке надоели пуще дурной погоды. Невозможно было слышать, как ежедневно Джакомо, склонившись, зудит у нее над ухом о том, что де она невозможно перебирает лучшими людьми, которые к ней сватаются. "Высокая, высокая честь!"- восклицал молодой священник, воздевая персты к потолку, и наставительно читал сестре лекции о послушании и смирении.
Эмануэла сначала попросту молчала, потом терпела, но, видно, чаша терпения переполнилась, и не нашлось ни места, чтобы опростать эту, ни новой чаши- на замену.
- Джакомо,- обычно кроткая и милая, Леле вдруг научилась превращаться в фурию, как по мановению руки. Видимо, душеспасительные разговоры ее совсем допекли.- Джакомо,- повторила она, глядя на брата чуть исподлобья.- Не стоит тебе вообще упоминать про Алесио Джильди. Не пойду за него, хоть в ковре меня ему принеси. Убегу и утоплюсь, так и знай! Ты бы глаза разул: он толстый, он некрасивый, пьет как лошадь и зубы у него кривые! В подарках что толку, если сам не пригож?
Леле постепенно распалялась все больше и больше, однако голоса еще не повышала. Джакомо она решила взять в оборот- лишь бы отстал.
- Мы с ним мужем и женой станем, так я умру в первую же ночь! Не от горя, от удушья!- девица чуть изогнув назад стан, сделала руками жест, будто что-то опускается на нее. Закатила глаза.- Нееет-нет! Пусть ищет себе невесту под стать! А ты, коли такой радеющий за добрый брак, ищи мне другого жениха!
Эмануэла лихо развернулась на каблучках- только косы в воздухе взметнулись да юбки.

+1

4

«Вот негодница!» 
- Ты куда собралась? Мы еще не закончили. – скрипнул зубами Джакомо, начинающий злиться от легкомысленности сестры. – Ветер у тебя в голове, вот что. – попытавшись взять себя в руки произнес он.
«Что в конце концов взять с Леле, ей бы все играть да сказки глупые слушать.»
За окном снова повышали голоса. Кажется две склочницы, не смогли решить, чья зелень сочней и свежей. Ингирами очень хотелось попросить их помолчать.
-  Эмануэла, -  клирик попробовал зайти с другой стороны. – Не понимаю я, кого ты ждешь? Рыцаря из сказки? Своего Ланцелота? Так они только там и бывают.- Джакомо говорил мягко, как с ребенком, на тонких губах его появилась снисходительная улыбка.- Леле, будь благоразумна, прошу тебя. Самое главное- найти мужа при состоянии. А у Алесио еще и титул. Всего-то и нужно, что перетерпеть немного, а там уж, хоть Ланцелотов, хоть Роландов, хоть Флуаров заводи. Да и, - клирик многозначительно улыбнулся, – с пристрастиями твоего будущего мужа, даст Бог, ты быстро овдовеешь.
Джакомо очень, очень надеялся, что его последний довод возымеет действие. В конце концов, он ведь не только для себя старается. Уж, могла бы и оценить усилия брата, а не артачиться да носом крутить.

0

5

Эмануэла, услышав слова брата, едва не задохнулась. От возмущения ее носик покраснел.
Подобрав юбки, она повернулась к мужчине, в котором еще до недавнего времени видела только защиту и опору. Впившись горящим взглядом в слабую улыбку братца, Леле прошептала:
- Так вот ты как?.. Вот как?!- голос ее с каждым словом креп.- Да ты на что меня толкаешь?! Сводник!!- взвизгнула девица, зажмурившись и топнув ножкой.-  Мало того, что мужа сватаешь при состоянии, но не в состоянии, так еще и на супружескую неверность намекаешь?! Да слышала бы тебя сейчас бабка, она бы тебя мигом за волосы оттаскала бы, не посмотрела б ни на сан, ни на возраст! Тонзурку тебе бы порасширила и вдоль и поперек! Постыдился бы: не успел свадьбу справить, а уж вдовью долю сулишь! Никакого в тебе участия нет, аспид в рясе!- пунцовый девичий рот превратился вдруг в рог изобилия, откуда низвергались на бедного священника самые невиданные сравнения.
Если б только Леле имела колдовскую силу, Джакомо Ингирами претерпел бы сейчас массу удивительных метаморфоз.
- Не нужен мне Ланцелот, и Галахад не нужен! Назло тебе выйду за простого! Так хоть красивого себе найду и по любви! И счастлива буду всю жизнь! И дети у меня будут красивые и здоровые, и когда они вырастут, а ты будешь дряхлым, я им накажу водички тебе не приносить!- Леле перевела дыхание, облизнула губки. Потом сощурилась дерзко и продолжила.- А что это ты привязался к Алесио? Если он тебе люб, сам за него замуж иди!

+1

6

«Чтоооо?.. Да, как она смеет?! Что о себе возомнила?! Девченка!»
- Ты забываешься, Эмануэла!- взорвался Джакомо. Терпение его было, отнюдь не библейским, всепрощением он так же не был отягощен, а от доброго самаритянина был дальше, чем  Чистилища от Эдемских садов. – Одумайся, что ты несешь?! Я о тебе радею! Детки у нее будут, ха! – клирик, как оказалось, мог быть велеречив не только во время проповеди. И, ох, как же права была Леле, назвав его «аспидом в рясе». И тут уж не гнев, но самодовольная улыбка искривила губы венецианца.- В старых девах ты с таким подходом к браку останешься. Возомнила о себе невесть, что будто краше да пригожей не сыскать на свете!- Джакомо распалялся все больше и больше, не обращая ни малейшего внимания на доводы рассудка, упрямо твердящего, что сей поток брани следует немедленно пресечь, пока не вызвал он непоправимого разлада в семье. Однако, подставлять вторую щеку, ну уж нет! Пора поставить несносную девчонку на место. – Что в Святом писании сказано? Не знаешь? Так я тебе скажу! Что дочь покорна отцу должна быть, а коли того на свети нет более, то брату старшему. Хватит! Прости мне, Господи, это я виноват, разбаловал чадо несмышленое, не видел, как под личиной ангела кроется демон тщеславия и гордыни!- будь у священника в руках Библия он непременно потрясал бы ею для пущей убедительности. – Ох, не даром святая церковь зовет женщину сосудом греха. Не даром! Но я из тебя эту одурь выбью. – глаза Ингирами сузились до двух источающих молнии щелей. – Ты будешь покорной, Эмануэла, или Богом, клянусь, я отправлю тебя в монастырь, пока ты не одумаешься!
В пылу скандала Джакомо не заметил как притихли голоса на улице. Обычно осторожного его, не сколько не заботило то, что сплетники, наверняка по всей Венеции разнесут о сегодняшней перебранки, исказив ее до неузнаваемости. О домочадцах и упоминать не стоило. Те почли за благо не вмешиваться и дружно делать вид, что их здесь вообще нет.

+1

7

- Да лучше в монастырь, навечно, чем быть твоей разменной монетой!- разъяренной кошкой шипела дочь лавочника.- Оказывается, ты только с виду слуга божий, а на самом деле прожженый торгаш! Что тебе Джильди обещал за меня, а?- Эмануэла ловко подскочила к брату вплотную.- Почему ты так упрямо хочешь этой свадьбы?
Леле чувствовала, что над нею собирается разразиться буря. Джакомо и правда мог выполнить обещание и отправить ее в монастырь. Подобной ссылки она не боялась, но ее пугала перспектива быть выданной замуж насильно. У девушки не было особенных возможностей, чтобы этому противостоять. Из монастыря ее могли отправить прямо под венец с противным ей человеком. Оглядываясь затравленным зверьком, Эмануэла поняла, что у нее мало выходов. Или найти себе мужа самостоятельно-и раньше, чем братец расстарается, что само по себе сложновато. Это будет все равно, что выйти из дома и уйти с первым встречным. Или же попросту порвать всяческие отношения с семьей- и опять таки уйти.
А идти было некуда.
К брату, некогда столь любимому, сейчас она не чувствовала ничего, кроме презрения и обиды. Если бы он ее любил по-настоящему, как дядечка или матушка любят, никогда бы ей не пожелал такой судьбы. Да видно, годы изменили Джакомо до неузнаваемости.

0

8

Усилием воли Джакомо заставил себя перевести дыхание. Приступ гнева еще не прошел, но разум всегда говорил в нем громче сердца. И сейчас, он утверждал, что ссора с сестрой дело глупое, бессмысленное и, главное, совершенно себя не оправдывающее. Конечно, он был волен выполнить обещание, сослать Леле в монастырь, а после силой сопроводить под венец. Но вот только себе во вред все старания будут. Эмануэла, если свою неприязнь к мужу переборет – веревки из него вить сможет. И против ненавистного брата настроить влюбленного супруга будет делом времени. Нужно это Ингирами? Сослужит службу его карьере? Нет. А по тому, нужно брать себя в руки и пытаться уладить дело миром. Если это еще возможно. А если нет…
« Если, нет, то ты, Эмануэла, пожалеешь, о том, что посмела ослушаться. Горько пожалеешь, уж это я тебе обещаю!» 
-  Леле, ну, что ты как дитя малое? «Не пойду, да не пойду». Не люб тебе Джильди, так и черт с ним. – клирик резко сменил тон. На тонких губах появилась ласковая улыбка, а слова звучали мягко будто и не он минуту назад метал проклятья в адрес сестры.- Погорячился я, вспылил. Но и ты неправа, ведь ладно бы только Алесио, но ты всех женихов отвергла.  Нельзя так, Леле, не доведет это до добра. – Ингирами замолчал, а внезапная догадка едва снова е исказила его лицо. Уголки губ дернулись, а улыбка будто сама собой созналась в фальшивости. – А может, все от того, что люб тебе кто-то? А может вы уже даже сговорились тайно? – Джакомо сделал шаг вперед, наступая на сестру, а в голосе его отчетливо звучал не гнев, но угроза.

0

9

Затихнув после того, как Джакомо сменил тон на более ласковый, Леле невольно насторожилась. Пытаясь успокоить сестру, священник поступал так же, как дрессировщики диких зверей, и, понимая это, девушка доверием к нему отнюдь не прониклась. Приступ гнева, однако, покинул ее; от брата Леле попятилась.
Смутившись от последнего вопроса Джакомо, она потупила взор, и, отступив еще на пару шагов, наткнулась на тяжелый стол, инкрустированный красным деревом.
- Нет,- ответила Эмануэла гораздо тише.- У меня никого нет...
Нельзя никак было допустить, чтобы брату стало известно о том, кто ей мил. Иначе этот Везувий никогда не прекратит свое извержение, а Леле действительно окажется в монастыре- от греха подальше.
Невыносимо стало вдруг ощущать себя предметом торга. Очутиться вровень с животным или красивой вещицей, домом или куском ткани- из тех, что лежат  у дядечки в лавке.
Девушка наконец подняла на Джакомо глаза, полные злых слез.
- Какой ты... мирской. Братик,- прошипела Леле, и неожиданно вдруг воспряла, выпрямившись. Лицо ее застыло.- Ничего, я всем сейчас жизнь облегчу. Разом,- и в отчаянии воскликнула:
- Я выйду замуж за первого, кто войдет в нашу лавку!- и молниеносно перекрестилась.- Девой Марией клянусь и всеми святыми заступниками!
И, стуча каблуками, побежала вниз. Что девушка на выданье, что кусок материи- в цене лишь разница, не так ли?

+1

10

Когда Эмануэла притихла, улыбка Джакомо плавно перетекла из «фальшифо-мягкой» в самую настоящую самодовольную. Справился-таки со своенравной девицей. Но рано, ох, рано вырвался вздох облегчения из груди клирика.
- Леле, девочка моя, - шагнул он к ней, намереваясь поставить точку в этой нелепой ссоре, однако не ту-то было.
- Одумайся, безумная! – выкрикнул Ингирами бросаясь вслед за сестрой.
Священник, на ходу протянул руку пытаясь схватит сестру, однако девушка оказалась проворней, и воздушные кружева ее платья лишь проскользнули между сухих пальцев, как вода просачивается сквозь песок.
- Эмануэла, стой, приказываю тебе!- Джакомо бежал вслед за сестрой, не заботясь о том. что за ним на пол посыпалась посуда, что матушка выглянув из своей комнаты сдавленно охнула и всплеснув руками, что-то кричала вдогонку, что он едва не сбил с ног несчастную кухарку, что… - Никогда е бывать этому! Я не благословлю этот брак! Ты хоть понимаешь, что делаешь? На меня сердита, так  о матери подумай! Проклята будешь богом и людьми! – но все тщетно.
Строптивая девица не желал ничего слушать и останавливаться тоже не желала. Они влетели в лавку, испугав своим появлением двух молодых матрон- покупательниц и те, видимо решив, что в помещение ворвались сами демоны из преисподни, не иначе, поспешили ретироваться. Дядюшка, выскочивший из-за прилавка, перекрестился, глядя на внесшееся к нему безумие. 
- Леле, Джакомо? Да, что же это твориться? – недоумевал он. – Вы, что же, игру какую затеяли?

0

11

Стеклянное венецианское утро, прозрачное и звонкое в февральской лазури. Под сенью сильных львиных крыльев.  Вчера отдал он рыжей Веронике еще одну жемчужину, а сегодня вопреки наказам давишнего гостя, пойдет туда, куда ноги сами ведут.
Чем ближе к весне, тем выше и ярче солнце, и тем злее ветер с моря.  Тем прозрачнее вода.
Дерзость явиться в лавку и дом девицы Эмануэлы, якобы поглядеть на товар, а  после сделать вид, что встретились случайно. Но тянуло его сюда, словно медом намазано. Уж насколько враг рода человеческого изворотлив был, а у людей стоило некоторым хитростям научиться. Хотя, кое-кто поговаривал, что именно у него люди прежде невинные аки агнцы научились всякого рода лукавству.
Скрипнула дверь лавки.
Высокий посетитель чуть  согнулся, входя, и словно бы выпрямился не до конца. Перевалился с ноги на ногу, левая была кривая, однако, проворства его это не лишало. Был он изящен и сухощав. Цвета темного золота и меди кудри рассыпались по плечам, плавными волнами обрамляли лицо, белизна которого казалась почти алебастровой из-за скрывавшей его черной бархатной полумаски. В последнем ничего удивительного не было – в дни карнавала венецианцы носили маски почти не снимая, и открывали лица разве что в храме, ибо негоже перед Господом прятаться. Черные с красным одежды украшало тонкое золотое шитье, на плечах покоились меха черно-бурой лисы.
То ли потому что невольно загородил собой посетитель окошко, то ли еще по какой причине, показалось вдруг, что в лавке на мгновение сделалось темно. Бледные губы дрогнули в улыбке любезной и ласковой, изменчивые ясные глаза, лазурь с золотом, обратились на бранящихся брата и сестру.
На ловца, как говорят, и зверь бежит.  Поминала Леле заступничество Пресвятой Девы и  Божье, однако, зов ее был услышан другим.

Отредактировано Diavolo (23.01.2010 02:19:25)

0

12

Увидев, как в лавку неспешно входит Лучано, сутулясь и привычно прихрамывая, Леле почувствовала, что у нее отнимается язык. Ее бросило в холод, который пробрал до самого затылка, а потом- в жар, и девушка почувствовала, что лицо и даже шея залились краской.
Невероятной была такая встреча, после опрометчиво сказанных слов о замужестве, после скандала с Джакомо. Эмануэла не ждала увидеть здесь никого, кто был бы ей мил и приятен, поэтому появление грека стало для нее громом средь ясного неба.
Но как же обратиться к нему, чтобы не смутить? Как повести себя перед Лучано, перед дядей и братом? Весь дом слышал как обещала она выйти замуж за первого встречного, она даже скрепила клятву, осенив себя крестным знамением... И если бы перед нею оказался незнакомый человек, к которому она была равнодушна, не было бы этой робости.
Эмануэла двигалась медленно, будто повисшее безмолвие стало вдруг материальным, подобным водной толще. Она подошла к Лучано, низко поклонилась, качнув косами, а затем подняла к нему лицо.
- Рада Вас приветствовать, мессер,- пролепетала девица.
На лице Леле была написана мольба о помощи- неподдельная, отчаянная. В силах ли Лучано, однажды спрятавший ее от преследований, помочь ей и в этот раз? Едва ли понимая, что происходит? Только лишь прочтя в глазах Эмануэлы жалобу и обиду?
Если бы он только знал что за клятву она сейчас произнесла!..
- Желает ли отдохнуть здесь?- Леле низко опустила голову и, взяв Лучано за руку, подвела его к креслу с резной спинкой и подлокотниками, обитыми красным бархатом.
Не важно, что скажут сейчас дядя и Джакомо, однако, девушка вдруг почувствовала себя канатоходцем.

0

13

Донна Судьба изволила сегодня шутить, почище иных острословов и «пасквили» ее были куда ядовитей и скабрезней, чему у самых изощренных стихоплетов и словоблудов.
События в лавке развивались слишком быстро, что бы Джакомо успел, что-либо предпринять. Он лишь жестом дал понять дядюшке, что бы тот не вмешивался и решительно направился к сестре, решительности которой было не занимать. Циник в молодом клирике успел отметить, явную зажиточность, случайного прохожего, от чего уголки губ мужчины чуть дрогнули, едва заметно намечая улыбку. Но сердце, как бы там ни было, но любящего брата, все-таки сжалось, от дрожащего голоска Леле, застывшей в глазах мольбы о помощи, обращенной невесть к кому и почти угасшей бессильной обиды.
Священник неспешно двинулся вперед. Взгляд его был спокойным и решительным. Джакомо знал, что делает. Он не позволит сестре вот так вот загубить свою жизнь, связав ее со случайным, кривым незнакомцем. Венецианец мягко опустил руку на плечо девушки:
- Прошу простить мою сестру, мессер. – негромко и почтительно заговорил он, однако в тоне его не было и следа подобострастия. – Она слегка не в себе, боюсь, что в том моя вина.
- Пойдем в дом, Леле. – все тем же негромким голосом попробовал он увлечь Эмануэлу за собой.

0

14

- Добрый день, - вошедший в лавку поклонился, выдержав паузу, отведенную на немую сцену и осознание присутствия постороннего в разгоревшемся споре. Вопросительный взгляд устремился в сторону девицы. Та просила заступничества. Молодой человек попытался отвести ее в дом. Однако, посетитель весьма естественно сделал вид, будто бы ничего этого не заметил. Любезная улыбка не сходила с его уст, голос был приятен и мягок. Говорил человек в черном с красным бархате без спеси, присущей только недавно разбогатевшим на удачном предприятии, но как тот, кто знает цену себе и другим. Речь была  правильной и выверенной, что сразу безошибочно определяло в нем иностранца. Он снял перчатки, открывая белые, холеные руки, заткнул за пояс.
- Прошу меня простить, если побеспокоил вас в неурочный час, - последовало логичное в данной ситуации извинение, в котором не было ни шутки, ни язвительного лукавства.
– Однако, позвольте мне попросить вашей помощи, - выражение глаз сделалось будто бы растерянным, как если бы ему некого больше было просить о помощи в вопросе, где речь шла о жизни и смерти.
- Дело в том, что мне нужны булавки. Около дюжины серебряных. Есть ли у Вас этот товар? – вопрос был задан девице. Он знал наверняка: Эмануэла поймет.  После чего «случайный» гость взглянул на молодого священника.  Разговор этот, похоже, сулил хорошую  прибыль, ибо не каждый день заявляется в лавку богатый посетитель, готовый купить недешевый  товар, да еще и в таком количестве.

Отредактировано Diavolo (24.01.2010 22:18:41)

0

15

-Есть!- быстро ответила Эмануэла и оглянулась на дядюшку. Тот степенным кивком подтвердил: "Точно есть, не сомневайтесь".
Джакомо девушка проигнорировала. От того, что она хотел увести ее в дом, в Леле проснулось злое упрямство. "Только попробуй увести меня силой!"- подумала она, послав священнику гневный взгляд, когда отвернулась от Лучано, чтобы взять у дядюшки искомые булавки. Принесла несколько- и все разные. Головки их представляли собой плетение из серебряной проволоки на разные мотивы. У одной из них головка была литой- в форме розана, а в самой дорогой серебряная проволока переплеталась с золотой.
- Какие Вам нужны?- кротко спросила Леле, разложив товар на столике рядом с креслом, чтобы Лучано мог получше их рассмотреть.
"Только не уходи,"- молчаливо просила она, всматриваясь в лицо грека.- "Не бросай меня, пожалуйста".
Девушка предчувствовала, что после ухода Лучано ее ожидает новая волна гнева Джакомо- и боялась ее. Отступать, однако, было поздно. Да и куда? Соглашаться на постылый брак? Ждать, сидя взаперти, пока брат найдет ей другую партию?
- Чистейшее серебро, мессер, не сомневайтесь,- внес лепту дядюшка, дородный мужчина, такой же высокий, как и Джакомо.- Если только захотите, достанем и дюжину, и более.
Микаэле Ингирами всегда рад был расстараться для богатого покупателя, и посетителей обхаживал и охмурял, как иные молодые щеголи- девушек. Сейчас же рядом с захожим франтом народу было многовато, и мужчина желал, чтобы племянники удалились восвояси скандалить в жилые комнаты. Бегство Эмануэлы он посчитал за хитрость: думал, что девица сбежала в лавку от скандала, чтобы Джакомо не мог отчитать ее при посторонних.

0

16

Ох и не понравился же Джакомо этот разодетый клиент! Принесла же его нелегкая в самый неподходящий момент. Да, еще и иностранец ко всему… Дядюшка услышав про заказ вцепился в него почище иной пиявки, и ведь, не вмешаешься.
Мысленно клирик выругался, да так крепко, что иные матросы покраснели бы от стыда. Внешне же Ингирами оставался спокоен и неподвижен, напоминая одну из фигур с готических храмов. Только глаза его жили отдельной жизнью, пытливо, но не пристально рассматривая незнакомца. Недобрым, ох, не добрым был взгляд черных глаза. Подстать камню – обсидиану из которого были сделаны четки, кости которых ловко перебирали длинные сухие пальцы.
- Эмануэла, - строго обратился он к девушке, - предоставь дядюшке его заботы. Тебе следует вернуться в дом, а не докучать мессеру. – с нажимом произнес он.
Опасно было принуждать сейчас к чему-либо сестру. Но еще опасней и неразумней было бы оставлять вещи на самотек. Так взбалмошная девчонка и впрямь могла сбежать с кривым иноземцем.

0

17

Иностранцу же, к тому времени устроившемуся в кресле, словно бы все было нипочем. На других посетителей лавки он внимания не обращал вовсе. Кивком поблагодарил хозяина. На молодого священника взглянул спокойно и все с той же улыбкой. Взгляд невзначай упал на пальцы, быстро и нервно перебирающие бусины четок. Можно заметить чье-либо недовольство, а можно и не увидеть его. Враг рода человеческого предпочел второе. Взгляд неожиданного покупателя между тем был внимательным, цепким.
Так люди рассматривают нечто заинтересовавшее их. Впрочем, недолго.
Ведь он пришел сюда за булавками. К чему отвлекаться на иное?
- Они очень хороши. То, что нужно, - сообщил «грек» девице. – Особенно вот эта, - белый перст указал на двойную булавку с витым «ушком» и на ту, навершием которой был розан.
– Замечательная работа. Знаете, я, по правде говоря, обыскался. Подумать только, будто бы во всей Венеции булавок не найти. Напасть… - улыбка приобрела несколько смущенный оттенок.
- И как назло, в этот день. Надо же было такому приключиться, - он вздохнул, - аккуратно убрал со лба темно-золотую прядь. Не тараторил, говорил легко и размеренно, особо не сетовал, просто делился житейскими наблюдениями.
- Так всегда. Когда что-либо необходимо, не сыскать, - словно бы мельком взглянул на девицу.
– Недавно подумывал купить, да прошел мимо, - взгляд обратился с лица Эмануэлы на булавку с маленькой жемчужинкой на конце.
– И вот эта весьма хороша, кстати.

Отредактировано Diavolo (26.01.2010 01:00:44)

0

18

- Да, мессер,- послушно согласилась девушка, низко клоня голову.
К брату она едва повернулась, спиной, затылком чувствуя, что брат зол. Смотреть на Джакомо нет нужды- еще насмотрится...
Дядюшка ничего не сказал: он не видел ничего дурного в том, что Леле разговаривает с покупателями, да к тому же его отвлекли матроны, сделавшие наконец-то выбор между шелками. Отмеряя ткань, мужчина, тем не менее, нет-нет, да и посматривал на денежного гостя, пространно рассуждавшего о превратностях выбора булавок.
Эмануэла не знала, как ей быть. Он смирно стояла подле Лучано, но душа ее едва не металась, как вспугнутая с куста птаха.
"Как заговорить?!"
- Мне кажется, она больше подойдет для женщины,- осторожно заметила Леле после долгой паузы, когда наконец-то собралась с мыслями. В положении, куда она сама себя загнала, требовалась значительная доля решительности и бесстрашия. Но у девушки не было ни разу в жизни случая проверить их...
- Ваша супруга или возлюбленная будет рада получить такой подарок,- Эмануэла ввернула весьма очевидную, но невинную хитрость.- Это речной жемчуг, мессер...

0

19

Розаны, жемчуга, шпильки, кривые иностранцы, супруги, возлюбленный, о Матерь Божья, как же все это раздражало! Джакомо чувствовал себя  зрителем, перед которым розыгрывалось нелепое моралите. Что ж, если так, то ему ничего не оставалось, кроме как занять неудобный стул в углу лавки и продолжить наблюдение, что бы вмешаться как только Эмануэла попробует совершить глупость. В конце концов это и есть его долг, как брата и духовника.
Ингирами не проронил больше не слова, лишь отступил в тень, опустившись на жесткое деревянное сидение. Рядом валялся худой веник. Полуразвалившийся пучок веток, которым видимо по утрам убирали пыль из углов. Венецианцу вспомнились навензы о которых он читал. В запрещенных книгах, разумеется. Три травинки, нужных трав, завязать особым образом на пальцах и незваный гость уйдет. Как все просто! Вон, даже две из необходимых трав в венике запутались. Но нет… Не станет он этого делать. Рыжий сам уберется. Навсегда.
Мужчина отлично слышал о чем беседовали покупатель и сестра. Не укрылось от него и то, что за невинной болтовней Леле скрывается осторожное прощупывание почвы, будто она и в правду готовилась, исполнить свою клятву. Джакомо и на этот  раз сдержался, лишь губы вытянулись в тонкую линию прямую, будто их и не было вовсе.
Микаэле кидал на клирика то недоуменные, то недовольные взгляды, очевидно опасаясь, что он своим мрачным видом распугает всех клиентов и главное – отпугнет столь тщательно обхаживаемого им иностранца.
« Ишь, качетом распелся перед хромоножкой. Хрен старый.»

+1

20

О, это сладостное презрение. О, этот ни с чем несравнимый аромат человеческого гнева. Он приятно щекотал ноздри, приправленный ханжеством молодого человека, который боролся по меньшей мере с двумя самыми страшными грехами.
И если Христа распяли при помощи гвоздей, то этого страдальца распинали нынче с помощью правил приличия.
Что за прелестная сие была картина. Люди, ведущие борьбу с грехами, являлись излюбленным зрелищем дьявола, чьим призванием было испытывать, поэтому он словно бы невзначай оторвал взгляд от булавки и прямо посмотрел на священника. Тепло и ласково улыбнулся. Могло показаться даже, что во взгляде промелькнуло сочувствие.
Вновь поглядел на булавки  и негромко ответил:
- У меня нет супруги, мадонна, - и опять не соврал отец лжи и враг рода человеческого.
Что же до возлюбленной... О ней дьявол не сказал ни слова, только спрятал взгляд, булавку с жемчугом, между тем выбрав. Наконец, он определился с шестью образцами, а после спросил:
- Таких нужно по две. Возможно ли? - не льстил, не заискивал, говорил без подобострастия и излишнего чванства не демонстрировал.
Когда нет рядом святых, грешников стыдить приходится самому черту.

Отредактировано Diavolo (01.02.2010 18:34:08)

0


Вы здесь » Il Novellino » Inventiva » "Влюбленный дьявол"- 5